Здоровье

Клуб русских жён в Норвегии. Что думают норвежцы о россии

В шведских Домах для престарелых, которые бесплатны как и всё остальное, живут только те одинокие старики, у которых совсем никого не осталось в живых;

Шведы и шведки гораздо красивее, чем русские, одеваются лучше и более элегантно;

Шведы «настоящие джентльмены и рыцари»

Шведы очень много помогают странам третьего мира, беженцам, значит, они еще более щедры у себя дома.

Шведы очень религиозная нация, поскольку почти все праздники в календаре – религиозные. Странно только, что все церкви всегда пустые.

Политиков наказывают за ошибки. По крайней мере экономически, штрафуют.

8 Марта в этой стране – выходной день. И, естественно, все шведы задаривают своих женщин цветами и подарками.

Спиртное в Швеции можно, как и в России, купить круглые сутки в любом киоске/лавке/палатке. Качество, конечно, гораздо лучше.

Шведы очень любят разговаривать о политике, в этом я убедилась, прочитав множество постов и статей. «столкнулась с одним … финном … Вот он мне тоже про политику мол так и так "Все равно вы лучше жить не будете." На эту фразу я дипломатично промолчала а после плавно ушла от темы политики, поскольку, знаю что … нужно хорошо владеть темой…»


Русские о норвежцах.

Норвегия манит своими величественными горными пейзажами, легендами о смелых викингах и сказками о троллях. Не менее удивительна природа Норвегии: тысячи укромных бухт и живописных фьордов опоясывают её побережье, а невысокие горы, покрытые лесами и лугами, создают неповторимый колорит этой страны. Такие же ли прекрасные и жители этой страны?

Норвежцы очень любят юмор, но при этом они сами по себе скромные, и ценят это в других. «Норвежцы не столь склонны к меланхолии, как соседние финны. Но, так же, как и все северные народы, имеют склонность к спокойствию и умиротворению». «Замечательный народ! веселые, интересные с отличным чувством юмора люди!» Бытует стереотип о "замкнутости" норвежцев. Но те, кто знают эту страну и ее жителей, говорят обратное. «Возможно, это и было когда-то, но сейчас. Если вы окажетесь в сауне вдвоем с норвежцем, первым поздоровается именно он и, наверняка, обронит пару легких фраз, "для разговора"…»

Один их стереотипов – в Норвегии все говорят только по-норвежски. Это мнение ошибочно. «В Норвегии все, за редким исключением, говорят по-английски. В любом магазинчике, на улице, в транспорте».

В Норвегии много детей. Собак тоже. «В Норвегии поражает обилие детей и собак. Иногда создается впечатление, что здесь рожают женщины любых возрастов, и, при этом, каждая семья держит в доме по собаке для каждого ребенка» .

Живущие в суровых природных условиях норвежцы уважают в людях трудолюбие и немногословность. «… достижения людей, живущих в этой стране впечатляют и доказывают, что они … работают. Чего стоят прорубленные (многие вручную) тоннели, через которые сегодня бегут зелененькие вагончики железной дороги Флом». В делах они осторожны и рискуют только с проверенными партнерами.


Финны о русских

По мнению финнов, русские веселые и умеют наслаждаться жизнью. «Веселы, даже если дела идут плохо», «Не понимаю, как люди могут быть веселы и приятны в общении, хотя общая ситуация так тяжела и будущее ничего хорошего не сулит». Моё мнение – это правда. Русская душа – она загадочна и весела.

Ещё один стереотип о том, что русские очень эмоциональны. «Часто в России можно заметить, что к делам не относятся рассудочно, а эмоционально». «Русские выражают свои чувства очень открыто, и умеют как сами реагировать на проявление сочувствия по отношению к себе, так и оказывать его другим».

Русские, по мнению финнов, оптимистично относятся к будущему, беспечны и суеверны: «По-моему, к одной из доминирующих черт русского характера относится беспечность, надежда "на авось"». «Многие русские верят в приметы. Они рассказывают о своих снах и верят, что приметы влияют на их жизнь»

Один из стереотипов, что русские грубые и безразличны к незнакомым, зато приветливы к друзьям: «Люди могут быть грубы, например, в магазинах или на улице, … но когда с ними познакомишься, то легко подружишься: тебя будут останавливать на улице и расспрашивать о делах и семье, обнимать, знакомить с другими, приглашать в гости и принимать "как родную"».

А ещё, по мнению финнов, русские ценят родных и семью. «Родственные связи, по-моему, значат намного больше для русских, чем для финнов, у которых в семью включается отец, мать, дети, бабушки и дедушки, но не входят, например, двоюродные братья и сестры как близкие родные».

Финны думают, что русские внимательны, часто приходят на помощь и очень любопытны: «Люди, с которыми я подружилась, приходили на помощь и были внимательны. … Я заметила, что они были очень заинтересованы во мне и хотели знать, какая жизнь в Финляндии, что я делаю, где живу и т.д.»

Русские гостеприимнее, чем финны. Этого у нас не отнимать. «Русское гостеприимство и щедрость, на мой взгляд, даже нельзя сравнить с финским. Иногда я даже себя неудобно чувствовала, когда принимала … подарки, но несмотря на мои протесты, мне приходилось все брать, так как это ‘наш русский обычай’».

Ещё один стереотип о том, что русские неорганизованны и нечистоплотны. «На мой взгляд, русские неорганизованные. Много раз я замечала, что у них отсутствует способность думать целесообразно». «Я наблюдала как нечистоплотность людей, так и помещений».

По мнению финнов, русские непунктуальны и нерационально используют рабочее время. «Некоторые русские очень пунктуальны и никогда не опаздывают. Другие же могут забыть, какой сегодня день недели… может оказаться, что тот, кто по графику должен работать, вообще не появится или придет в вечернюю смену вместо утренней…»

А ещё, по мнению финнов, русские очень ленивы. «Если ручка двери оторвалась, то и пусть, если лифт не работает, то и пусть, если кран течет, то и пусть себе течет». «Каждый мечтает о западной машине последней модели, собственном доме и даче. Все это должно появиться само собой… Никто не хочет работать честно».

На самом деле финнов в нас поражает многое: почему мы, живя бедно, стремимся покупать золото и меха? Как можно жить, месяцами не получая зарплату, и быть при этом сытым и одетым? Зачем, идя на работу, наши женщины так одеваются и красятся, как будто они идут на званный вечер? Почему русские кладут в чай так много сахара, но не размешивают его хорошенько, и вообще не допивают сам чай? Да, и у финнов, как и у других иностранцев, есть устойчивые, клишированные представления о нас. Они действительно думают, что русские редко моются, недисциплинированны, ленивы, склонны к воровству и криминалу, добры, агрессивны, эмоционально открыты, иногда до неприличия, красивы. Состояние общественных туалетов и подъездов в России поражают любого иностранца, становясь иногда главным впечатлением о стране и её людях, её населяющих.


Шведы о русских

Немного времени назад шведы считали, что по нашим российским улицам бродят белые медведи. Теперь же они думают немного иначе. Шведы считают, что Россияне – заядлые алкоголики, и все мы мафиози. «Россия представляется страной, где правит мафия, процветает криминал, преступность и сильно распространено пьянство» . Ещё они уведены, что обычное утро у нас начинается так: русские просыпаются, играют на гармошке, выпивают водку, едят кашу и идут на работу. Еще одно клише – в России очень холодно, и поэтому развлекаются здесь обычно танцами в шубах «Казачок» на Красной площади.

Большую роль в формировании таких стереотипов о русских в глазах шведов, играет пресса. СМИ нередко поднимают волну о негативных и темных сторонах России.

Ещё шведы уверены, что русские люди глупы. Вот какой диалог представила девушка, которой довелось пообщаться с одним из шведов:

Откуда ты?

Из России.

Ты русская?

Ты не похожа на русскую, может, ты немка?

Нет, я русская. А почему не похожа?

Ты слишком умная и интеллигентная (букв. You"rе so smаrt & intеlligеnt).

А русская, - говорю, - не может такой быть?!

Может, конечно. И все-таки, среди твоих предков не было немцев?..

Шведы очень уважают русскую культуру. Хотя, как и остальные иностранцы, ограничиваются они знанием малой частью творений Достоевского.


Норвежцы о русских

Норвежцы, как и шведы, думают, что вся Россия полна русской мафии, и именно по этой причине боятся нас. И искренне верят, что наше государство заботится о нас.

Русский у норвежцев ассоциируется со словом «водка» (по-моему, мы у всех ассоциируемся с этим словом). «Из познаний о России им известно "водка, мафия, кгб". Вот такие у нас соседи…»

По мнению норвежцев, Российский театр - это балет. Хотя они достаточно наслышаны о нашей культуре: читают книги про Сталина, про Потемкина…

· В спорте ярко выражено давление родителей на детей.

· Россияне живут американской мечтой.

· Стремятся быть похожими на западный мир и в то же время отворачиваются от него.

· Слушают только русскую попсу.

· Не обладают ни каплей толерантности к представителям гей-меньшинств.

· Секс в России – запретная тема.

· Русские фильмы неизвестны в мировой киноиндустрии.

· Процветает преступность.

· Много одиноких людей.

· Практически отсутствует средний класс.

· Много едят соленых огурцов.

· От русских часто пахнет луком и чесноком.

· В Норвегию русские приезжают, чтобы сходить в «COOP», «Spar», «REMA» и т. д. (экономичные супермаркеты).

· Являются носителями очень интересной культуры, искусства и истории.

· Широко распространены наркомания, алкоголизм.

Я жила в Москве со своим 7-летним сыном, тогда, в 2005 году я познакомилась с парнем из , который в будущем стал моим мужем. Мы сразу же переехали к нему в поселение Аурског-Хёкланд в деревню Аурског.

Я грезила мечтами о красивой жизни в Европе, но еще не знала что буквально 50 лет назад Норвегия была развита примерно также как страны Центральной Африки.

В далеком 1905 Норвегия добилась независимости от Дании и Швеции. Эта страна всегда была, да и сейчас есть «рабом». Причем они никогда не видели своего хозяина, а просто платили дань. Культуры не развивалась, образования не было. Граждане говорили то на датском, то на шведском, в итоге даже сейчас у них нет государственного языка. В каждом районе есть свой диалект, а в результате смешания двух языков образовался национальный язык — букмол.

Можно было бы сказать, что это страна только сейчас формируется, если бы не шел встречный процесс. Норвежское общество стремительно морально деградирует, копируя американские законы и порядки.


Нефть нашли в море 50 лет назад. Ясно, что страна, у которой отсутствовали наука и культура, не могла обладать технологиями добычи нефти из моря - Норвегия воспользовалась иностранной научно-технологической помощью.

Всё это я узнала потом. Когда я покидала Россию, я знала только то, что в Норвегии - самый высокий в мире уровень жизни.

Несмотря на то, что я закончила факультет журналистики МГУ и являюсь кандидатом филологических наук, Норвегия не признала моё образование.

Мне предложили работать учительницей в соседней с нашей Фет-коммуне в сельской школе нового типа - по прогрессивному датскому образцу под названием «Риддерсанд», что в переводе означает «школа рыцарей». В сравнении с нашей российской системой все норвежские школьные госпрограммы выглядят как, по сути, для умственно отсталых. С 1-го по 7-й классы - там начальная школа. Задача государственной программы - выучить алфавит до 13 лет и научить детей считать - читать ценники в магазинах.


Вслух в классе читать нельзя, потому что «стыдно». Специальный учитель выводит ребенка в коридор, и только там, чтобы не позорить «малыша», слушает, как он читает. Учитель имеет право разобрать с детьми два примера по математике в день, если дети не усвоят материал, то через три дня еще раз пытается им объяснить пройденное. Домашнее задание на неделю - пять слов по-английски или восемь, на усмотрение ребенка.

Норвежская школа - это пример полной деградации образования. Литературы нет, истории нет, физики нет, химии нет, естествознания нет. Есть природоведение, называется «обзор». Дети окружающий мир изучают в общих чертах. Они знают, что Вторая мировая война была. Все остальные подробности - это насилие над ребенком и его психикой.

Самая богатая страна мира не кормит детей в школе и в детском саду. Вернее, кормят некой бурдой под названием «томатный суп» из пакета один раз в неделю. Это именно так, в детских садах как государственных, так и частных, - еда только раз в неделю!

Мой старший сын учился в России в обычной школе. Поэтому в Норвегии он стал вундеркиндом. До 7-го класса он не учил ничего - там не надо учить. В школах висят объявления: «Если родители попросят тебя сделать уроки - позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей».

Единственным способом тренировки памяти сына стало пианино. Я говорила: «Только пикни где-нибудь, что у тебя такая требовательная мама…»

Несчастье случилось через шесть лет моего пребывания в Норвегии. Я ничего не знала об их системе «Барневарн».

Я жила своими заботами: работа, дом, семья… Жила, мало вникая в государственное устройство страны, в которую переселилась. У кого-то, я слышала, отбирали детей, но я же была нормальной матерью.


Я развелась с мужем через три года совместной жизни, после рождения второго сына. Это был конфликт культур. Мне сейчас говорят: «Зато там в каждом деревенском доме есть унитаз и душевая кабина». Да, - отвечаю я на это, - но при этом норвежцы по привычке ходят мочиться за дом.

Три года я с детьми прожила одна. Взяла кредит в банке, купила квартиру, наладила нормальную жизнь, никогда не была социальным клиентом: работала, уделяла достаточное время детям. Дети были только со мной. Поскольку папа обижал сына от первого брака, я поставила вопрос, что не будет никаких свиданий.

С маленьким по закону он был обязан встречаться. Я держалась, как могла, чтобы ребёнок у отца не ночевал - была угроза избиения. Но детский сад, иные госструктуры давили на меня, чтобы я отдавала ребёнка. Поэтому маленький сын оставался у отца сначала по два часа в субботу или воскресенье. Но последний раз провёл у него почти неделю - ребёнок был с температурой, когда он его увез в тридцатиградусный мороз к родственникам в Тронхейм.

В 2011 году, седьмого марта я пошла в полицию поселка Бьоркеланген (Bjorlelangen), потому что мой маленький мальчик рассказал, что тети и дяди, родственники его папы, делали ему больно в ротик и в попочку. Рассказал о вещах, в которые я не могла поначалу поверить.

Есть в Норвегии некая народная традиция, увязанная на интиме с детками: с мальчиками и девочками, - учиняемая кровными родственниками, с последующей передачей их соседям. Поверить в этот бред или ад - я поначалу не могла. Я написала заявление в полицию. Восьмого марта нас пригласили в службу опеки детей Барневарн. Допрос длился шесть часов. Была только я и мои двое детей.

У них есть образцово-показательная система защиты детей, созданная для вида, что они борются с инцестом. Потом я поняла, что центры Барневарн, имеющиеся в каждой деревне, нужны только для того, чтобы выявить проговорившегося ребенка и недовольную мать или отца и изолировать их, наказать.

Из газет я узнала про случай, когда девочку, семи или восьми лет, суд приговорил оплатить судебные издержки и выплатить компенсацию насильнику на содержание его в тюрьме. В Норвегии все повернуто с ног на голову. Педофилия, по сути, не является преступлением.

Восьмого марта 2011 года у меня изъяли первый раз двоих детей. Изъятие происходит так: ребёнок не возвращается из детского сада или из школы, то есть практически крадется у вас, исчезает. Это потому, что его прячут от вас на секретном адресе.


В тот день мне сказали: «Вы понимаете, такая ситуация, вы рассказываете о насилии над ребенком. Нам нужно, чтобы вас освидетельствовал врач и сказал, что вы здоровы». Я не отказывалась. Поликлиника была в десяти минутах езды на машине. Меня в неё посадила сотрудница Барневарн, сказав: «Мы вам поможем, поиграем с вашими детьми». Дети остались не где-нибудь, а в службе защиты детей. Сейчас я понимаю, это было неправомерно. Когда я доехала до поликлиники, старший сын Саша, ему было тогда 13 лет, позвонил и сказал: «Мама, нас увозят в приемную семью».

Я была на расстоянии десяти километров от детей, которых увозили на секретный адрес. По местному закону, детей изымают без предъявления каких бы то ни было бумаг. Единственное, что я могла, - взять себя в руки. Плакать в Норвегии запрещено, это расценивается как болезнь, и Барневарн к тебе может применить принудительную психиатрию.

Оказывается, в Норвегии есть государственный план, квота на изъятие детей у родителей. Органы опеки даже соревнуются по его выполнению - это своего рода госсоревнование. Графики, диаграммы публикуются каждый квартал - сколько детей в каком районе отобрали.

Недавно ко мне попал документ - отчёт шведов. Это доклад о случаях изъятия детей из семей в Швеции и соседних Скандинавских странах. Речь идет о странном феномене. В этом докладе говорится, что в Швеции у родителей изъято 300000 детей. То есть речь идет о целом украденном у кровных родителей поколении. Ученые, криминологи, юристы, адвокаты - люди с традиционными ценностями, которые еще помнят, что семья в Швеции была, - недоумевают. Они говорят, что происходит что-то странное. Идёт государственный погром семей.

Специалисты называют цифру - 10 000 крон (это примерно 1000 евро) в день. Такую сумму получает новая семья за одного приёмного ребенка, причем, любого. Отдельный агент организации Барневарн получает из госбюджета огромную премию за разорение родового гнезда, за кражу потомства. Так происходит во всех скандинавских странах.

Причем, приёмный родитель может выбрать детей, как на рынке. Например, вам понравилась вот та русская, голубоглазая девочка, и вы именно ее хотите взять в приёмыши. Тогда вам достаточно только позвонить в Барневарн и сказать: «Я готов, у меня есть небольшая комната для приемыша…» И называете имя. Вам именно его тут же доставят. То есть сначала находится «наёмная» семья, а уже потом у кровных родителей изымается «под заказ» ребёнок.

Правозащитники Норвегии пытаются бороться со всесильной карательной системой Барневарн. Они всерьез считают, что это коррупционная система по торговле детьми. 3 мая пострадавшие от Барневарн в Норвегии организовали митинг протеста против насильственного разлучения государством родителей и детей в Норвегии. В плане краж детей у родителей Норвегия впереди планеты всей, здесь разлучение детей с родителями - это государственный проект.

Заголовок в норвежской газете: «Одна пятая детей в Норвегии уже спасена от родителей». Одна пятая - это, к слову, от одного миллиона всех детей в этом государстве - почти двести тысяч «спасённых» и живущих теперь не дома с мамой, а в приютах.

Пособие приюту на ребёнка в Норвегии составляет примерно двенадцать миллионов рублей в год. А если вы ребёнка делаете инвалидом, вы получаете еще больше пособий и дотаций. Чем больше травм, тем выгоднее приюту, который является ничем иным, как тюрьмой семейного типа.

Согласно статистике, опубликованной в газетах Норвегии, из каждых десяти новорожденных детей, только два ребенка рожают норвежцы, а восемь из этих десяти рождается у мигрантов. Мигранты дают здоровое население Норвегии, потому что у них близкородственные браки не практикуются.

Больше всего в Барневарн попало детей, рожденных на территории Норвегии от русских. То есть русских детей отбирают в первую очередь. Практически все дети, рожденные от одного или двух русских родителей, ставятся на учет в Барневарн и состоят в группе риска. Они претенденты «номер один» на отбирание.

Что могут сделать родители, если их ребенка отнимают?

Чуть ли не каждый месяц в Норвегии кончает жизнь самоубийством одна российская женщина. Потому что когда к вам приходят и отбирают у вас детей, вы безоружны, вы - один на один с Системой. Вам говорят: «Ты делаешь омлет не по норвежскому рецепту. Ты заставляешь ребенка мыть руки. Ты хромаешь, не можешь сидеть с ребенком в песочнице. Значит, ты - плохая мать, ребенка мы отбираем!».

Система защиты детей в Норвегии построена на презумпции виновности родителей. Родитель виновен заведомо. На родителей вываливается море лжи. Начинается все с простого утверждения: «Вы хотите уехать в Россию». И вы не можете этого опровергнуть, ведь у вас есть родственники в России. Или: «Вы хотите убить своих детей». Это потому, что русские в сердцах говорят: «Я тебя убью!»

Вас постоянно ставят в ситуацию, когда вы должны оправдываться. И вы понимаете, что оправдаться невозможно. Одному вам не остановить норвежскую государственную машину, построенную на баснословных премиях адвокатам, сотрудникам опеки, судьям, психологам, психиатрам, приемным родителям, экспертам и прочим… Премии выдаются за каждого изъятого голубоглазого малыша. У вас нет шансов спасти своего сына или дочь от норвежского приюта, увы. Я прошла все инстанции норвежских судов. Всё схвачено, везде коррупция. Дети - это товар. Их не возвращают.


Все материалы русской прессы о моих детях переводились адвокатом Барневарн и использовались в качестве обвинения на суде. «Она сумасшедшая, она защищает своего ребенка в прессе!» На Западе нет свободы прессы в отношении детей. Апеллировать к обществу невозможно. Там действует закон о конфиденциальности, который активно проталкивается сейчас и в России.

Как работает этот механизм?

Министерство по делам детей в Норвегии называется «буквально» чуть ли ни Министерством по делам детей и равноправию всех форм сексуального разнообразия. Сексуальные меньшинства в Норвегии - это уже совсем не меньшинства. Натуралы - это меньшинство… Имеющиеся в свободном доступе материалы социологов свидетельствуют: к 2050 году Норвегия будет на девяносто процентов гомо-страной. Что понимается под «гомо», нам трудно себе представить. Говорят, что наше российское представление о «геях» и «лесбиянках» - это прошлый век.

На Западе легализовано как минимум тридцать видов нетрадиционного брака. Самая «передовая» в этом плане страна - Норвегия, там «мужчина» и «женщина» - это отживающие понятия. И не случайно в Норвегии нет возможности защитить ребёнка, рожденного в натуральной семье.

Казалось бы, вас это не касается. Вы говорите себе: «Пусть они делают, что хотят! При чем тут я и мои дети?»

Я тоже когда-то так рассуждала, ибо пребывала в полном неведении относительно того, что во всей Европе введены сексуальные стандарты, которые регламентируют воспитание детей в определенном ключе. Этот регламент обязателен для всех стран, подписавших соответствующую конвенцию, принятие которой активно лоббируется сейчас в России. Там прямым текстом говорится, что родители совместно с медиками и детсадовскими работниками обязаны учить крохотных детей «разным видам любви».

А специальный раздел этого общеевропейского сексстандарта сообщает, почему учить европейских детей мастурбации родители и сотрудники детсадов обязаны строго до четырех лет и никак не позже. Для нас, пещерных россиян, это очень полезная информация. На стр. 46 упомянутого документа указывается, что новорожденный должен осознать свою «гендерную идентичность». Приказным секспросветом уже в час рождения ваш ребенок обязан определиться, кто он: гей, лесбиянка, бисексуал, трансвестит или трассексуал.

А так как из равноправия гендеров понятия «мужчина» и «женщина» исключены, то вывод делайте сами. Если ваш ребенок все же не выберет «гендер», то ему в этом помогут всемогущая норвежская Барневарн или финская Ластенсуоелу, немецкий Югендамт и т.д.

Норвегия чуть ли не одна из первых в мире стран создала научно-исследовательский институт при Осло-Университете, который изучает суициды детей от 0 до 7 лет. На взгляд обывателя, очень странно. Как же новорожденный ребёнок может покончить с собой? А на взгляд местной Барневарн это естественно. Если дети после садистских оргий действительно погибают, то тогда официально это можно списать на «суицид».

У меня отобрали детей второй раз 30 мая 2011 года. В дверь позвонили два полицейских и два сотрудника Барневарн. Я открыла дверь на цепочку, выглянула. У всех полицейских чуть ли не револьверы, приехал даже сам начальник полиции Бьорклангена и говорит:

«Мы пришли забрать ваших детей». Я звоню адвокату, она говорит: «Да, по законам Норвегии вы обязаны их отдать. Если вы окажете сопротивление, детей всё равно заберут, но вы их не увидите больше никогда.

Вы должны отдать детей, а завтра они вам объяснят, в чём дело…»

Детей забрали сразу, даже не дали переодеться, и при этом не показали мне никакой бумаги, никакого постановления. После процедуры изъятия я пребывала в состоянии шока: теперь я должна была доказывать, что я - хорошая мать.

В норвежских газетах описали случай: одного мальчика, которого забрали у матери в детском возрасте, насиловали во всех приютах. Он дожил до 18 лет, купил ружье, пришёл «домой» и расстрелял приемных родителей.

Другого норвежского мальчика забрали - он плакал, хотел к маме. Врачи сказали - это паранойя. Его закормили лекарствами и сделали из него овощ. После криков прессы его отдали обратно маме в инвалидном кресле. Он уже не мог говорить, похудел на 13-15 кг. Это была дистрофия, произошли необратимые процессы.


После единственного свидания со мной мой старший мальчик сказал, что он написал письмо в русское консульство: «Я умру, но я все равно убегу из Норвегии. Я не буду жить в концлагере». И он сам сумел организовать свой побег. По интернету он связался с поляком Кшиштофом Рутковским, которому уже удалось спасти польскую девочку из норвежского приюта.

Поляк позвонил мне в самый последний момент, когда всё было подготовлено, и сказал: «Если я вывезу вашего сына без вас, - это будет киднепинг, кража чужого ребенка, а если с вами, то я просто помогаю семье». Мне было тяжело решиться, но выбор был страшный: погибнуть всем троим в Норвегии или спасти хотя бы себя и старшего сына… Не дай Бог, никому испытать такое!

В Польше мы пробыли три месяца. Кровная мать только в России имеет принадлежность к своим детям, является субъектом семейного права. В Европе - нигде. Мой ребенок сначала получил норвежскую приемную мать. Потом нас остановили по запросу якобы «другой» официальной норвежской мамы. В запросе значилось: «Некая тетя - то есть я - выкрала ребенка с территории Норвегии». Тогда Польша, по законам Европы, предоставила моему ребенку польскую приёмную мать.

А чтобы взять ребенка из Польши в Россию, моя мама - то есть бабушка моего сына, стала российской приемной матерью. Таким образом, состоялся обмен между польской и российской приемными матерями. Вот вам норвежский родитель номер один, польский родитель номер два и российский родитель номер три. Родная мать в Европе не в счет.

Вот ситуация: Ирина С. восемнадцать лет прожила в Англии. У неё там был друг. Родилась дочка. Однажды Ирина случайно узнала, что ее сожитель - член садомазохистского клуба. Девочка ее смотрит телевизор - показывают местного гонщика. Дочка говорит: «Мама, а этот дядя приходил ко мне играть в доктора. О! А эта тетя со мной играла в ванной…»

Представляете, когда тебе твой ребенок говорит такое?..

Ирина пошла к английскому детскому психологу, а тот ей сказал:

«Дорогая, вы - отстой, вы - вчерашний день. Это не извращения, это креативный секс для элиты».

Она заткнулась и потихонечку стала собирать вещи, готовить свое отступление в Россию. Мудрая женщина…

Сначала в Норвегии были легализованы однополые браки. Потом легализовано усыновление детей однополыми родителями. Там священники - женщины и мужчины - открыто заявляют о своей нетрадиционной ориентации. А сейчас там появились смельчаки среди однополых, которые ставят вопрос о праве венчаться с детьми, жениться на детях.

Если мы, традиционные родители, как овощи, будем сидеть и ждать, то мы проиграем эту битву с однополыми или с иными гендерами за наших с вами родных детей. Сегодня зоной эксперимента являются Северная Европа, Германия плюс США и бывшие британские колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия - это «горячие точки», откуда я получаю сигналы «SOS» от русских матерей. Это первые всполохи войны за священный образ традиционной русской семьи.

Мысль о необходимости открытого сопротивления давала мне возможность не сломаться, не сойти с ума, там, в Норвегии.

Каждый из родителей в России должен понимать. За последние 30 лет структуры, заинтересованные в торговле детьми, занятые перераспределением демографических масс, узаконили положение, что родитель и ребенок - это вовсе не одно целое. Теперь дети принадлежат некоему абстрактному обществу или государству. Мало того, по Гаагской конвенции о краже детей 1980 года, которую Россия подписала в 2011 году, дети принадлежат территории, на которой проживали последние три месяца.

Философию этих нелюдей отчасти раскрывает проект правящей в Норвегии Рабочей партии, о котором я только недавно прочла в норвежских СМИ. Лисбаккен, министр по делам детей, не стесняясь, говорит:

«Я - гомосексуалист. Я хочу, чтобы все дети страны были такими, как я».

Он инициировал государственную программу провести эксперимент: в детских садах была изъята вся литература типа «Золушки», все сказки Братьев Гримм.

Вместо них была написана другая литература, половая - «щён литератюр» по типу «Король и король» или «Дети-геи». Там, например, принц влюбляется в короля или принца, девушка-принцесса мечтает жениться на королеве. По закону детям уже в детском саду на горшках воспитатели обязаны читать такие сказки и показывать картинки.


Был такой случай. Русские туристы поехали в Новую Зеландию с краткосрочной визой, например, 7-дневной, - мама, папа и ребенок. Родители то ли крикнули на ребенка, то ли ребенок громко плакал - из кафе или отеля позвонили в службу защиты детей. Приехал наряд «спасателей», и ребенка изъяли, «спасли» от «родителей-садистов». Российские дипломаты боролись больше года за то, чтобы ребенок мог иметь свидания со своими биологическими родителями.

Я сама уже два года сражаюсь за право получить свидание с младшим сыном. Брейвик, расстрелявший 80 человек, имеет право звонить каждый день своим родственникам. Приговоренные к смертной казни во всем мире имеют право на переписку и на звонок, а мать не имеет возможности даже поговорить со своим ребенком!

Кстати, Брейвик «спасал» Норвегию от этой правящей парии «Арбайт парти», а объявили, что он ненавидит мусульман. Брейвик в четыре года был изнасилован норвежской матерью. Его «Барневарн» отобрала и пустила «по этапу». Каждая семья попробовала его «на вкус». Потом девять лет юноша готовил свою акцию. Думаю, его сейчас изолировали и сказали:

«Мы тебе дворец построим, всё, что угодно, только молчи на эту тему!».

Этот аспект постепенно всплывает в СМИ. Шведские журналисты уже раскопали эту историю.

Каждые пять лет Барневарн делает отчет по мигрантам, чьих детей больше всего в Барневарн. Топ-лист возглавляет Афганистан, потом Эритрея, потом Ирак. Из белых детей Россия на первом месте, в общем списке стран - на четвертом.

Кровные родители получают от государства разрешение на свидания с украденными детьми - по 2 часа один раз в полгода. Это максимум. Сейчас мой старший сын, который сбежал в Россию, виртуально обязан находиться в их детском доме, как собственность норвежского бифолкнинга (населения), до 23-х лет.

Речь надо вести не о педофилии как таковой. Это другой феномен. В одной только Норвегии 19 000 негосударственных обществ по перепрофилированию детей из «древних» (мужчина, женщина) в иные нетрадиционные гендеры.


Ребенок принудительно развивается в определенной нетрадиционной гендерной категории. То, что рассказывал мой кроха-сын, это уже не примитивная педофилия, а некий «организованный» тренинг, нацеленный на иную ориентацию.

И пока все рассуждают, верить или не верить, уже появилось целое поколение родителей, которым приходится с этим ужасом жить.

Всё это в современной Европе преподносится как вид толерантности. Мол, дети якобы имеют право на сексуальные предпочтения с нуля лет, имеют право на секс-разнообразие. Против нас с вами, против родителей и детей, орудует хорошо организованная преступная мировая сеть. И, похоже, наступило время, чтобы признать это честно и открыто и начать в каждом райотделе российской полиции и по всей ее вертикали вводить спецподразделения по противодействию этим международным группировкам демографического бандитизма.

Я призывала людей на марше «Защиты детей» разглядеть за красивой маской западной «ювенальной юстиции», которая преподносится нам под видом якобы «спасения детей от родителей-алкоголиков», - глобальный эксперимент по смене гендера у наших детей. Чудовищный эксперимент, который почти тридцать лет уже идет по всей Европе.


Там, в Европе, да и в Канаде, и в США, в Австралии и Новой Зеландии, повсюду за пределами России - родительство раздавлено и разобщено. Родительство, как связь родителей с ребенком, планомерно уничтожается. Цифры изъятых детей - 200 тысяч в Норвегии, 300 тысяч в Швеции, 250 тысяч в Финляндии, в Германии - это украденное поколение.

Более ста российских семей сегодня стоят на коленях вокруг России и кричат:

«Мы - гости из вашего будущего. У нас украли на Западе наших детей. Смотрите на наше горе и учитесь. Проснитесь, остановите чуму третьего тысячелетия. Поставьте железный занавес толерантности к извращениям. Выдавите эту нечисть за пределы России!»

ВИДЕО: История Ирины Бергсет (Норвегия-Россия)

ВИДЕО: Как живётся в Норвегии детям

Будьте интересными вместе с

0 24 629

"Если родители попросят тебя сделать уроки — позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей".

фото: Артём Трофимов / сайт

В 2005 году в Москве я вышла замуж за гражданина Норвегии. Моему сыну было тогда 7 лет. Мы поехали жить в Норвегию, в коммуну Аурског-Хёкланд в деревню Аурског.

Тогда я еще не знала, что полвека назад Норвегия была страной, по уровню цивилизованности сравнимой со странами Центральной Африки.

Напоминаю, что в журнале ASARATOV открыта авторская рубрика "мнение ", в которой может принять участие любой желающий, которому есть что высказать на абсолютно любую тему, будь это политика, экономика, частный случай или социальная сфера.

В 1905 году Норвегия впервые перестала быть зависимой не только от Дании, но и от Швеции. Эта страна как была, так и осталась государством крепостных, причём, барина ее жители никогда не видели. Только платили оброк. Развития культуры не было. Жители говорили то на датском, то на шведском языках — то есть на языках поработителей. Позже эти языки смешали и сделали один искусственный язык, называемый букмолом. Хотя и сейчас каждая семья в Норвегии говорит на своем собственном диалекте. До сих пор языкового государственного стандарта в Норвегии не существует.

Можно было бы сказать, что это страна только сейчас формируется, если бы не шел встречный процесс. Норвежское общество стремительно морально деградирует, копируя американские законы и порядки.

Нефть нашли в море 50 лет назад. Ясно, что страна, у которой отсутствовали наука и культура, не могла обладать технологиями добычи нефти из моря — Норвегия воспользовалась иностранной научно-технологической помощью.

Всё это я узнала потом. Когда я покидала Россию, я знала только то, что в Норвегии — самый высокий в мире уровень жизни.

Несмотря на то, что я закончила факультет журналистики МГУ и являюсь кандидатом филологических наук, Норвегия не признала моё образование.

Мне предложили работать учительницей в соседней с нашей Фет-коммуне в сельской школе нового типа — по прогрессивному датскому образцу под названием "Риддерсанд", что в переводе означает "школа рыцарей". В сравнении с нашей российской системой все норвежские школьные госпрограммы выглядят как, по сути, для умственно отсталых. С 1-го по 7-й классы — там начальная школа. Задача государственной программы — выучить алфавит до 13 лет и научить детей считать — читать ценники в магазинах. Вслух в классе читать нельзя, потому что "стыдно". Специальный учитель выводит ребенка в коридор, и только там, чтобы не позорить "малыша", слушает, как он читает. Учитель имеет право разобрать с детьми два примера по математике в день, если дети не усвоят материал, то через три дня еще раз пытается им объяснить пройденное. Домашнее задание на неделю — пять слов по-английски или восемь, на усмотрение ребенка.

Норвежская школа — это пример полной деградации образования. Литературы нет, истории нет, физики нет, химии нет, естествознания нет. Есть природоведение, называется "обзор". Дети окружающий мир изучают в общих чертах. Они знают, что Вторая мировая война была. Все остальные подробности — это насилие над ребенком и его психикой.

Самая богатая страна мира не кормит детей в школе и в детском саду. Вернее, кормят некой бурдой под названием "томатный суп" из пакета один раз в неделю. Это именно так, в детских садах как государственных, так и частных, — еда только раз в неделю!

Мой старший сын учился в России в обычной школе. Поэтому в Норвегии он стал вундеркиндом. До 7-го класса он не учил ничего — там не надо учить. В школах висят объявления: "Если родители попросят тебя сделать уроки — позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей".

Единственным способом тренировки памяти сына стало пианино. Я говорила: "Только пикни где-нибудь, что у тебя такая требовательная мама…"

Несчастье случилось через шесть лет моего пребывания в Норвегии. Я ничего не знала об их системе "Барневарн".

Я жила своими заботами: работа, дом, семья… Жила, мало вникая в государственное устройство страны, в которую переселилась. У кого-то, я слышала, отбирали детей, но я же была нормальной матерью.

Я развелась с мужем через три года совместной жизни, после рождения второго сына. Это был конфликт культур. Мне сейчас говорят: "Зато там в каждом деревенском доме есть унитаз и душевая кабина". Да, — отвечаю я на это, — но при этом норвежцы по привычке ходят мочиться за дом.

Три года я с детьми прожила одна. Взяла кредит в банке, купила квартиру, наладила нормальную жизнь, никогда не была социальным клиентом: работала, уделяла достаточное время детям. Дети были только со мной. Поскольку папа обижал сына от первого брака, я поставила вопрос, что не будет никаких свиданий.

С маленьким по закону он был обязан встречаться. Я держалась, как могла, чтобы ребёнок у отца не ночевал — была угроза избиения. Но детский сад, иные госструктуры давили на меня, чтобы я отдавала ребёнка. Поэтому маленький сын оставался у отца сначала по два часа в субботу или воскресенье. Но последний раз провёл у него почти неделю — ребёнок был с температурой, когда он его увез в тридцатиградусный мороз к родственникам в Тронхейм.

В 2011 году, седьмого марта я пошла в полицию поселка Бьоркеланген (Bjorlelangen), потому что мой маленький мальчик рассказал, что тети и дяди, родственники его папы, делали ему больно в ротик и в попочку. Рассказал о вещах, в которые я не могла поначалу поверить.

Есть в Норвегии некая народная традиция, увязанная на интиме с детками: с мальчиками и девочками, — учиняемая кровными родственниками, с последующей передачей их соседям. Поверить в этот бред или ад — я поначалу не могла. Я написала заявление в полицию. Восьмого марта нас пригласили в службу опеки детей Барневарн. Допрос длился шесть часов. Была только я и мои двое детей.

У них есть образцово-показательная система защиты детей, созданная для вида, что они борются с инцестом. Потом я поняла, что центры Барневарн, имеющиеся в каждой деревне, нужны только для того, чтобы выявить проговорившегося ребенка и недовольную мать или отца и изолировать их, наказать.

Из газет я узнала про случай, когда девочку, семи или восьми лет, суд приговорил оплатить судебные издержки и выплатить компенсацию насильнику на содержание его в тюрьме. В Норвегии все повернуто с ног на голову. Педофилия, по сути, не является преступлением.

Восьмого марта 2011 года у меня изъяли первый раз двоих детей. Изъятие происходит так: ребёнок не возвращается из детского сада или из школы, то есть практически крадется у вас, исчезает. Это потому, что его прячут от вас на секретном адресе.

В тот день мне сказали: "Вы понимаете, такая ситуация, вы рассказываете о насилии над ребенком. Нам нужно, чтобы вас освидетельствовал врач и сказал, что вы здоровы". Я не отказывалась. Поликлиника была в десяти минутах езды на машине. Меня в неё посадила сотрудница Барневарн, сказав: "Мы вам поможем, поиграем с вашими детьми". Дети остались не где-нибудь, а в службе защиты детей. Сейчас я понимаю, это было неправомерно. Когда я доехала до поликлиники, старший сын Саша, ему было тогда 13 лет, позвонил и сказал: "Мама, нас увозят в приемную семью".

Я была на расстоянии десяти километров от детей, которых увозили на секретный адрес. По местному закону, детей изымают без предъявления каких бы то ни было бумаг. Единственное, что я могла, — взять себя в руки. Плакать в Норвегии запрещено, это расценивается как болезнь, и Барневарн к тебе может применить принудительную психиатрию.

Оказывается, в Норвегии есть государственный план, квота на изъятие детей у родителей. Органы опеки даже соревнуются по его выполнению — это своего рода госсоревнование. Графики, диаграммы публикуются каждый квартал — сколько детей в каком районе отобрали.

Недавно ко мне попал документ — отчёт шведов. Это доклад о случаях изъятия детей из семей в Швеции и соседних Скандинавских странах (http://www.familypolicy.ru/read/1403). Речь идет о странном феномене. В этом докладе говорится, что в Швеции у родителей изъято 300000 детей. То есть речь идет о целом украденном у кровных родителей поколении. Ученые, криминологи, юристы, адвокаты — люди с традиционными ценностями, которые еще помнят, что семья в Швеции была, — недоумевают. Они говорят, что происходит что-то странное. Идёт государственный погром семей.

Специалисты называют цифру — 10 000 крон (это примерно 1000 евро) в день. Такую сумму получает новая семья за одного приёмного ребенка, причем, любого. Отдельный агент организации Барневарн получает из госбюджета огромную премию за разорение родового гнезда, за кражу потомства. Так происходит во всех скандинавских странах.

Причем, приёмный родитель может выбрать детей, как на рынке. Например, вам понравилась вот та русская, голубоглазая девочка, и вы именно ее хотите взять в приёмыши. Тогда вам достаточно только позвонить в Барневарн и сказать: "Я готов, у меня есть небольшая комната для приемыша…" И называете имя. Вам именно его тут же доставят. То есть сначала находится "наёмная" семья, а уже потом у кровных родителей изымается "под заказ" ребёнок.

Правозащитники Норвегии пытаются бороться со всесильной карательной системой Барневарн. Они всерьез считают, что это коррупционная система по торговле детьми. 3 мая пострадавшие от Барневарн в Норвегии организовали митинг протеста против насильственного разлучения государством родителей и детей в Норвегии. В плане краж детей у родителей Норвегия впереди планеты всей, здесь разлучение детей с родителями — это государственный проект. Заголовок в норвежской газете: "Одна пятая детей в Норвегии уже спасена от родителей". Одна пятая — это, к слову, от одного миллиона всех детей в этом государстве — почти двести тысяч "спасённых" и живущих теперь не дома с мамой, а в приютах.

Пособие приюту на ребёнка в Норвегии составляет примерно двенадцать миллионов рублей в год. А если вы ребёнка делаете инвалидом, вы получаете еще больше пособий и дотаций. Чем больше травм, тем выгоднее приюту, который является ничем иным, как тюрьмой семейного типа.

Согласно статистике, опубликованной в газетах Норвегии, из каждых десяти новорожденных детей, только два ребенка рожают норвежцы, а восемь из этих десяти рождается у мигрантов. Мигранты дают здоровое население Норвегии, потому что у них близкородственные браки не практикуются.

Больше всего в Барневарн попало детей, рожденных на территории Норвегии от русских. То есть русских детей отбирают в первую очередь. Практически все дети, рожденные от одного или двух русских родителей, ставятся на учет в Барневарн и состоят в группе риска. Они претенденты "номер один" на отбирание.

Что могут сделать родители, если их ребенка отнимают?

Чуть ли не каждый месяц в Норвегии кончает жизнь самоубийством одна российская женщина. Потому что когда к вам приходят и отбирают у вас детей, вы безоружны, вы — один на один с Системой. Вам говорят: "Ты делаешь омлет не по норвежскому рецепту. Ты заставляешь ребенка мыть руки. Ты хромаешь, не можешь сидеть с ребенком в песочнице. Значит, ты — плохая мать, ребенка мы отбираем!".

Система защиты детей в Норвегии построена на презумпции виновности родителей. Родитель виновен заведомо. На родителей вываливается море лжи. Начинается все с простого утверждения: "Вы хотите уехать в Россию". И вы не можете этого опровергнуть, ведь у вас есть родственники в России. Или: "Вы хотите убить своих детей". Это потому, что русские в сердцах говорят: "Я тебя убью!"

Вас постоянно ставят в ситуацию, когда вы должны оправдываться. И вы понимаете, что оправдаться невозможно. Одному вам не остановить норвежскую государственную машину, построенную на баснословных премиях адвокатам, сотрудникам опеки, судьям, психологам, психиатрам, приемным родителям, экспертам и прочим… Премии выдаются за каждого изъятого голубоглазого малыша. У вас нет шансов спасти своего сына или дочь от норвежского приюта, увы. Я прошла все инстанции норвежских судов. Всё схвачено, везде коррупция. Дети — это товар. Их не возвращают.

Все материалы русской прессы о моих детях переводились адвокатом Барневарн и использовались в качестве обвинения на суде. "Она сумасшедшая, она защищает своего ребенка в прессе!" На Западе нет свободы прессы в отношении детей. Апеллировать к обществу невозможно. Там действует закон о конфиденциальности, который активно проталкивается сейчас и в России.

Как работает этот механизм?

Министерство по делам детей в Норвегии называется "буквально" чуть ли ни Министерством по делам детей и равноправию всех форм сексуального разнообразия. Сексуальные меньшинства в Норвегии — это уже совсем не меньшинства. Натуралы — это меньшинство… Имеющиеся в свободном доступе материалы социологов свидетельствуют: к 2050 году Норвегия будет на девяносто процентов гомо-страной. Что понимается под "гомо", нам трудно себе представить. Говорят, что наше российское представление о "геях" и "лесбиянках" — это прошлый век.

На Западе легализовано как минимум тридцать видов нетрадиционного брака. Самая "передовая" в этом плане страна — Норвегия, там "мужчина" и "женщина" — это отживающие понятия. И не случайно в Норвегии нет возможности защитить ребёнка, рожденного в натуральной семье.

Казалось бы, вас это не касается. Вы говорите себе: "Пусть они делают, что хотят! При чем тут я и мои дети?"

Я тоже когда-то так рассуждала, ибо пребывала в полном неведении относительно того, что во всей Европе введены сексуальные стандарты, которые регламентируют воспитание детей в определенном ключе (http://yadi.sk/d/oa3PNRtG3MysZ). Этот регламент обязателен для всех стран, подписавших соответствующую конвенцию, принятие которой активно лоббируется сейчас в России. Там прямым текстом говорится, что родители совместно с медиками и детсадовскими работниками обязаны учить крохотных детей "разным видам любви". А специальный раздел этого общеевропейского сексстандарта сообщает, почему учить европейских детей мастурбации родители и сотрудники детсадов обязаны строго до четырех лет и никак не позже. Для нас, пещерных россиян, это очень полезная информация. На стр. 46 упомянутого документа указывается, что новорожденный должен осознать свою "гендерную идентичность". Приказным секспросветом уже в час рождения ваш ребенок обязан определиться, кто он: гей, лесбиянка, бисексуал, трансвестит или трассексуал. А так как из равноправия гендеров понятия "мужчина" и "женщина" исключены, то вывод делайте сами. Если ваш ребенок все же не выберет "гендер", то ему в этом помогут всемогущая норвежская Барневарн или финская Ластенсуоелу, немецкий Югендамт и т.д.

Норвегия чуть ли не одна из первых в мире стран создала научно-исследовательский институт при Осло-Университете, который изучает суициды детей от 0 до 7 лет. На взгляд обывателя, очень странно. Как же новорожденный ребёнок может покончить с собой? А на взгляд местной Барневарн это естественно. Если дети после садистских оргий действительно погибают, то тогда официально это можно списать на "суицид".

У меня отобрали детей второй раз 30 мая 2011 года. В дверь позвонили два полицейских и два сотрудника Барневарн. Я открыла дверь на цепочку, выглянула. У всех полицейских чуть ли не револьверы, приехал даже сам начальник полиции Бьорклангена и говорит: "Мы пришли забрать ваших детей". Я звоню адвокату, она говорит: "Да, по законам Норвегии вы обязаны их отдать. Если вы окажете сопротивление, детей всё равно заберут, но вы их не увидите больше никогда. Вы должны отдать детей, а завтра они вам объяснят, в чём дело…" Детей забрали сразу, даже не дали переодеться, и при этом не показали мне никакой бумаги, никакого постановления. После процедуры изъятия я пребывала в состоянии шока: теперь я должна была доказывать, что я — хорошая мать.

В норвежских газетах описали случай: одного мальчика, которого забрали у матери в детском возрасте, насиловали во всех приютах. Он дожил до 18 лет, купил ружье, пришёл "домой" и расстрелял приемных родителей.

Другого норвежского мальчика забрали — он плакал, хотел к маме. Врачи сказали — это паранойя. Его закормили лекарствами и сделали из него овощ. После криков прессы его отдали обратно маме в инвалидном кресле. Он уже не мог говорить, похудел на 13-15 кг. Это была дистрофия, произошли необратимые процессы.

После единственного свидания со мной мой старший мальчик сказал, что он написал письмо в русское консульство: "Я умру, но я все равно убегу из Норвегии. Я не буду жить в концлагере". И он сам сумел организовать свой побег. По интернету он связался с поляком Кшиштофом Рутковским, которому уже удалось спасти польскую девочку из норвежского приюта.

Поляк позвонил мне в самый последний момент, когда всё было подготовлено, и сказал: "Если я вывезу вашего сына без вас, — это будет киднепинг, кража чужого ребенка, а если с вами, то я просто помогаю семье". Мне было тяжело решиться, но выбор был страшный: погибнуть всем троим в Норвегии или спасти хотя бы себя и старшего сына… Не дай Бог, никому испытать такое!

В Польше мы пробыли три месяца. Кровная мать только в России имеет принадлежность к своим детям, является субъектом семейного права. В Европе — нигде. Мой ребенок сначала получил норвежскую приемную мать. Потом нас остановили по запросу якобы "другой" официальной норвежской мамы. В запросе значилось: "Некая тетя — то есть я — выкрала ребенка с территории Норвегии". Тогда Польша, по законам Европы, предоставила моему ребенку польскую приёмную мать.

А чтобы взять ребенка из Польши в Россию, моя мама — то есть бабушка моего сына, стала российской приемной матерью. Таким образом, состоялся обмен между польской и российской приемными матерями. Вот вам норвежский родитель номер один, польский родитель номер два и российский родитель номер три. Родная мать в Европе не в счет.

Вот ситуация: Ирина С. восемнадцать лет прожила в Англии. У неё там был друг. Родилась дочка. Однажды Ирина случайно узнала, что ее сожитель — член садомазохистского клуба. Девочка ее смотрит телевизор — показывают местного гонщика. Дочка говорит: "Мама, а этот дядя приходил ко мне играть в доктора. О! А эта тетя со мной играла в ванной…"

Представляете, когда тебе твой ребенок говорит такое?..

Ирина пошла к английскому детскому психологу, а тот ей сказал: "Дорогая, вы — отстой, вы — вчерашний день. Это не извращения, это креативный секс для элиты". Она заткнулась и потихонечку стала собирать вещи, готовить свое отступление в Россию. Мудрая женщина…

Сначала в Норвегии были легализованы однополые браки. Потом легализовано усыновление детей однополыми родителями. Там священники — женщины и мужчины — открыто заявляют о своей нетрадиционной ориентации. А сейчас там появились смельчаки среди однополых, которые ставят вопрос о праве венчаться с детьми, жениться на детях.

Если мы, традиционные родители, как овощи, будем сидеть и ждать, то мы проиграем эту битву с однополыми или с иными гендерами за наших с вами родных детей. Сегодня зоной эксперимента являются Северная Европа, Германия плюс США и бывшие британские колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия — это "горячие точки", откуда я получаю сигналы "SOS" от русских матерей. Это первые всполохи войны за священный образ традиционной русской семьи.

Мысль о необходимости открытого сопротивления давала мне возможность не сломаться, не сойти с ума, там, в Норвегии.

Каждый из родителей в России должен понимать. За последние 30 лет структуры, заинтересованные в торговле детьми, занятые перераспределением демографических масс, узаконили положение, что родитель и ребенок — это вовсе не одно целое. Теперь дети принадлежат некоему абстрактному обществу или государству. Мало того, по Гаагской конвенции о краже детей 1980 года, которую Россия подписала в 2011 году, дети принадлежат территории, на которой проживали последние три месяца.

Философию этих нелюдей отчасти раскрывает проект правящей в Норвегии Рабочей партии, о котором я только недавно прочла в норвежских СМИ. Лисбаккен, министр по делам детей, не стесняясь, говорит: "Я — гомосексуалист. Я хочу, чтобы все дети страны были такими, как я". Он инициировал государственную программу провести эксперимент: в детских садах была изъята вся литература типа "Золушки", все сказки Братьев Гримм. Вместо них была написана другая литература, половая — "щён литератюр" по типу "Король и король" или "Дети-геи". Там, например, принц влюбляется в короля или принца, девушка-принцесса мечтает жениться на королеве. По закону детям уже в детском саду на горшках воспитатели обязаны читать такие сказки и показывать картинки.

Был такой случай. Русские туристы поехали в Новую Зеландию с краткосрочной визой, например, 7-дневной, — мама, папа и ребенок. Родители то ли крикнули на ребенка, то ли ребенок громко плакал — из кафе или отеля позвонили в службу защиты детей. Приехал наряд "спасателей", и ребенка изъяли, "спасли" от "родителей-садистов". Российские дипломаты боролись больше года за то, чтобы ребенок мог иметь свидания со своими биологическими родителями.

Я сама уже два года сражаюсь за право получить свидание с младшим сыном. Брейвик, расстрелявший 80 человек, имеет право звонить каждый день своим родственникам. Приговоренные к смертной казни во всем мире имеют право на переписку и на звонок, а мать не имеет возможности даже поговорить со своим ребенком!

Кстати, Брейвик "спасал" Норвегию от этой правящей парии "Арбайт парти", а объявили, что он ненавидит мусульман. Брейвик в четыре года был изнасилован норвежской матерью. Его "Барневарн" отобрала и пустила "по этапу". Каждая семья попробовала его "на вкус". Потом девять лет юноша готовил свою акцию. Думаю, его сейчас изолировали и сказали: "Мы тебе дворец построим, всё, что угодно, только молчи на эту тему!". Этот аспект постепенно всплывает в СМИ. Шведские журналисты уже раскопали эту историю.

Каждые пять лет Барневарн делает отчет по мигрантам, чьих детей больше всего в Барневарн. Топ-лист возглавляет Афганистан, потом Эритрея, потом Ирак. Из белых детей Россия на первом месте, в общем списке стран — на четвертом.

Кровные родители получают от государства разрешение на свидания с украденными детьми — по 2 часа один раз в полгода. Это максимум. Сейчас мой старший сын, который сбежал в Россию, виртуально обязан находиться в их детском доме, как собственность норвежского бифолкнинга (населения), до 23-х лет.

Речь надо вести не о педофилии как таковой. Это другой феномен. В одной только Норвегии 19 000 негосударственных обществ по перепрофилированию детей из "древних" (мужчина, женщина) в иные нетрадиционные гендеры.

Ребенок принудительно развивается в определенной нетрадиционной гендерной категории. То, что рассказывал мой кроха-сын, это уже не примитивная педофилия, а некий "организованный" тренинг, нацеленный на иную ориентацию.

И пока все рассуждают, верить или не верить, уже появилось целое поколение родителей, которым приходится с этим ужасом жить.

Всё это в современной Европе преподносится как вид толерантности. Мол, дети якобы имеют право на сексуальные предпочтения с нуля лет, имеют право на секс-разнообразие. Против нас с вами, против родителей и детей, орудует хорошо организованная преступная мировая сеть. И, похоже, наступило время, чтобы признать это честно и открыто и начать в каждом райотделе российской полиции и по всей ее вертикали вводить спецподразделения по противодействию этим международным группировкам демографического бандитизма.

Я призывала людей на марше "Защиты детей" разглядеть за красивой маской западной "ювенальной юстиции", которая преподносится нам под видом якобы "спасения детей от родителей-алкоголиков", — глобальный эксперимент по смене гендера у наших детей. Чудовищный эксперимент, который почти тридцать лет уже идет по всей Европе.

Там, в Европе, да и в Канаде, и в США, в Австралии и Новой Зеландии, повсюду за пределами России — родительство раздавлено и разобщено. Родительство, как связь родителей с ребенком, планомерно уничтожается. Цифры изъятых детей — 200 тысяч в Норвегии, 300 тысяч в Швеции, 250 тысяч в Финляндии, в Германии, в Израиле — такое же огромное количество — это украденное поколение.

Более ста российских семей сегодня стоят на коленях вокруг России и кричат:

"Мы — гости из вашего будущего. У нас украли на Западе наших детей. Смотрите на наше горе и учитесь. Проснитесь, остановите чуму третьего тысячелетия. Поставьте железный занавес толерантности к извращениям. Выдавите эту нечисть за пределы России!"

Обычно из Москвы стремятся переехать в теплые края. Но ради любви можно потерпеть и холода. Продолжая серию материалов о россиянах, живущих за границей, «Лента.ру» публикует историю Елены, которая вышла замуж и переехала в Норвегию.

Все просто

Я переехала в Норвегию в 2010 году. Причиной стал мужчина. Мы с подругами были в отпуске, а он отдыхал там же с друзьями. Мы познакомились, потом ежедневно созванивались в скайпе, часто друг к другу ездили. А через год решили пожениться.

В Москве я закончила Финансовый университет при правительстве РФ. После учебы работала аудитором в Австрии и в России.

Так как я выходила замуж, никаких проблем с документами при переезде в Норвегию не возникло. Уже через месяц после сдачи необходимых бумаг нам ответили из посольства. Сначала выдается разрешение на временное проживание - на три года. После чего нужно сдать экзамен на знание языка (разговорный уровень) и заново собрать документы, чтобы получить разрешение на постоянное проживание.

На курсы языка я начала ходить еще в Москве, а здесь продолжила. За счет знания немецкого и английского изучение норвежского оказалось посильной задачей.

Маленькие города

Я перебралась в Тронхейм - третий по величине город в Норвегии, но, несмотря на это, очень маленький: его весь можно обойти за несколько часов. Живем здесь сейчас из-за моей работы, но в следующем году я планирую перевестись, чтобы переехать в Осло. Столица тоже совсем небольшая, ее никак нельзя сравнить с Москвой.

Мы живем в районе, который находится в 15 минутах от Тронхейма. В Осло ни у кого машин в принципе нет - все пользуются общественным транспортом. В городах поменьше намного удобнее на автомобиле.

В садик здесь отправляют с года или даже раньше. Это связано с тем, что декретный отпуск рассчитан на восемь или девять месяцев. Можно выбрать 10 или 11, но с потерей в зарплате. Обычно по окончании этого срока два месяца с ребенком сидит муж.

Малышам в местных яслях очень нравится, здесь у ребенка больше свободы. Он может выбрать, чем хочет заниматься, или отказаться от каких-то уроков. Налажена система поощрений. Несмотря на эту независимость, воспитатели мягко доносят до своих подопечных, что хорошо, а что плохо.

Поэтому местные жители вырастают с сильным чувством гражданской ответственности. Если находят кошелек или сумку, то с большой вероятностью эта вещь окажется в полиции.

О чем они вообще?

Приезжим очень трудно найти общий язык с местными жителями и друзей среди них. Самым сложным в работе для меня стало именно общение с коллегами. Со стороны кажется, что мы прекрасно ладим, но при этом даже спустя шесть лет мне очень тяжело поддерживать с ними разговор.

С русскими беседа идет как по маслу. Норвежцам друг с другом тоже, конечно, комфортно. Они поднимают такие темы во время разговора, которые не местному сложно понять. Например, могут на протяжении долгого времени обсуждать какую-то мелочь. Сидишь и не понимаешь, что к этому можно еще добавить.

Местные стараются не создавать у приезжих впечатление, что они недружелюбно к вам относятся, что вы чужак для них. Это даже запрещено законом. Несмотря на это с «понаехавшим» будут разговаривать менее открыто.

Например, если разговор заходит о путешествиях, они скорее будут обсуждать глубину бассейна в отеле, а не достопримечательности, вряд ли станут обмениваться впечатлениями. Влиться в коллектив тяжело всем иностранцам. Повезло, что у меня есть знакомые мужа, которые стали и моими друзьями.

Но, кстати, все мои коллеги - большие профессионалы. В российском вузе у студентов множество предметов - около 60, а здесь их около 15 за три года занятий. Плюс этого в том, что у местных более глубокие знания по профильным наукам. На занятиях никто не списывает и не занимается плагиатом, скачивая рефераты из интернета.

Дорого обходишься

У каждой небольшой деревушки здесь собственный диалект. На курсах вас будут обучать тому, как говорят в Осло, а на практике вы с трудом сможете понять, что вам говорят, - иногда они сами друг друга не понимают.

В свободное время норвежцы обычно сидят дома. Дело в высоких ценах. Если пару раз сходить в хороший ресторан, можно лишиться значительной части зарплаты. Даже частые походы в кино могут обернуться большими тратами.

Поэтому люди занимаются спортом на свежем воздухе, самостоятельно готовят еду, гуляют на природе - за это не нужно платить. С самого раннего возраста детей учат ходить в горы и кататься на лыжах - своего рода национальный спорт. Очень популярна здоровая органическая пища. Из мяса в ходу лосятина, оленина, баранина.

Большинство мужчин очень высокие и красивые. Глаз на них отдыхает. Женщины тоже приятные, но только в молодости. После 30 лет норвежки почему-то перестают следить за собой. Они и так не красятся и особо не наряжаются, а потом еще и рано начинают увядать.

Король кредитов

Все живут в кредит. Мы тоже сначала купили дом, а после квартиру в Осло. Процентная ставка в банках очень низкая: на жилье - 2,3 процента. Поэтому снимают апартаменты только студенты, остальные недвижимость покупают.

Есть понятие «люксовая ловушка» - когда ты покупаешь все, что хочешь, в кредит, а по счетам не платишь. Очень многие здесь этим занимаются. Если так сделать в России или США, у вас заберут имущество. Здесь же можно жить с долгами в миллионы крон, и это чревато лишь проблемами с покупкой недвижимости - на нее очередной кредит ты уже не получишь.

Не вышел по депрессии

В Норвегии очень высокий уровень жизни. Нет никаких рисков потери жилья или работы. Достаточно долгое время можно жить на пособие, близкое по сумме к вашей последней зарплате. В этом плане население обеспечено. И при болезни кормильца семьи или психических проблемах - например, депрессии - вам обязательно поможет государство.

Правда, многие злоупотребляют этим и ни за что получают больничный на несколько лет. Даже проблемы, вызванные разводом или неприятной атмосферой на работе, могут стать причиной для назначения такого пособия.

Мое - не твое

У многих до свадьбы дело не доходит. Здесь очень распространено гражданское сожительство. В таком союзе люди заводят детей, живут годами, а после могут с легкостью разойтись, найти другого партнера и создать семью заново.

Церемония бракосочетания является для местных простым праздником, на который надо просто потратить больше денег и заполнить дополнительные бумаги.

Большинство пар не заключают брак. Заранее подписывают контракты о разделении всего имущества по долям - в таком случае при расставании все происходит очень быстро и не нужно лишний раз ничего делить, спорить или обращаться к юристам. Если же люди поженились, то все делится пополам.

Голубоглазая уборщица

В Норвегии очень много иммигрантов. Столица делится на две части: Западное и Восточное Осло. В первом чаще можно встретить норвежцев и зажиточных приезжих, во втором в основном - приезжие из Китая, Индии, Пакистана и так далее. Там цены на жилье и продукты ниже, поэтому и местные, желающие сэкономить, перебираются в восточную часть города. Но таких немного.

В Норвегии, особенно в небольших деревнях, ценят любую профессию. Нет никаких предрассудков по поводу мытья полов или работы мусорщиком. А приезжие чаще всего вообще не трудятся, а живут на пособие. Они не могут выдержать конкуренции с местными жителями (нужно подтвердить знание языка, опыт, образование и так далее). Работодатель лучше возьмет норвежца, но с четким пониманием его квалификации.

Правда, много приезжих из близлежащих государств, которые ищут работу. У нас зарплаты выше за счет сильной норвежской кроны. Поэтому здесь очень много уборщиц-блондинок из Швеции, к примеру.

Снова за парту

В следующем году я планирую поступить в магистратуру частного университета в Осло, если работодатель согласится оплатить обучение. А так - все образование в Норвегии бесплатное при высоких баллах на вступительных экзаменах.

Я скучаю по русским фильмам, музыке, людям, развлечениям. Тоскую по семье, но никогда не вернулась бы назад. Моей семье здесь обеспечено стабильное будущее.

Их мужья сидят в декрете и... не понимают смысл слова «халява»


«Наша Вадсеевка» - так ласково называют норвежский город Вадсё наши соотечественницы, которые нашли свое счастье на крайнем севере скандинавской страны.


По праздникам они обязательно устраивают русские девичники. Делают салат «оливье», варят холодец, достают припасенное для такого случая «Российское» шампанское, включают концерт на первом или втором канале и... Тут и душевные разговоры, и запевные русские песни, и пляски под Бабкину. На одно из «заседаний» Клуба русских жен попала и я, будучи на стажировке в газете «Finnmarken» в Вадсё.
Истории любви у этих женщин разные. Москвичка Надежда здесь уже почти 40 лет. Это была та самая взаимная любовь с первого взгляда. Шла как-то девчонка после занятий в педучилище по Арбату. Навстречу - иностранный студент. Смущаясь и путая падежи, спросил у местной красавицы, как добраться до Красной площади. Что поделать, пришлось провожать гостя. А потом Андерс - норвежский студент, приехавший в Москву изучать русский язык - не смог не проводить Надю до дома и не договориться о следующей встрече. Когда курсы закончились, норвежец привез с собой русскую невесту.
- Это был 1970 год, тогда из России уезжали только диссиденты, - вспоминает Надежда. - Я была одна из первых русских жен в Норвегии. Родственники мужа приняли меня очень хорошо. Они были коммунистами, очень уважали Советский Союз. Словом, мне повезло. Я вскоре стала работать воспитателем в детском саду (и работаю до сих пор). Пришлось мне перестраиваться на западноевропейские методы воспитания. Здесь дети старше трех лет в саду могут не спать, если не хотят. И есть бутерброды, принесенные из дома, когда проголодаются, а не когда положено по распорядку дня. В Норвегии ребенка нельзя ни к чему принуждать. Вот эту свободу первое время принять было очень тяжело. Тем не менее со своими детьми я, если нужно, была строгой.
О том, что адаптироваться в чужой стране трудно, говорят все девушки. Алина в Вадсё уже 10 лет. Своего мужа она нашла по объявлению в мурманской газете в трудные 90-е, когда появились первые брачные агентства. Уже потом Алина узнала, что за маленькое объявление в газете с Эрика взяли почти тысячу долларов. Но он и сейчас уверен, что это был самый правильный поступок в его жизни. Полтора года назад у пары родилась долгожданная малышка София. Человек с высшим образованием, Алина работает «специалистом по уборке помещений» и все заработанные деньги посылает маме в Мурманск, иначе не представляет, как бы та прожила на мизерную пенсию, которая в восемь раз меньше, чем в Норвегии.
- Это сейчас я успокоилась, - смеется Алина. - А сначала каждый месяц ездила в Мурманск «за драйвом», все время здесь чего-то не хватало. Пришла я как-то в свой норвежский дом, села в кресло и осознала: всё, не надо никуда бежать - ни в ЖЭУ из-за потекшего крана, ни к чиновнику за какой-нибудь справкой... Ой, я мужу до сих пор не могу объяснить смысл русской поговорки «На халяву и уксус сладкий». Потому что такого понятия «халява» здесь нет! Нет и так называемых понтов. Семейный бюджет пары стараются расписать до копейки, основные вложения - в обустройство дома и образование детей. Если есть достаток, его не принято демонстрировать соседям, покупая дорогие машины или шубы. Лучше съездить семьей в путешествие.
Сейчас Алина занимается воспитанием дочери, домом, который вопреки скандинавскому минимализму она обставила по-русски - с картинами на стенах, коллекцией пасхальных яиц и вышитыми салфеточками. А на родине, по ее словам, слишком много проблем, которых, несмотря на смену политических сюжетов, меньше не становится.
Именно не выдержав этих проблем, уехала 10 лет назад из средней полосы России другая наша героиня - Елена. Небольшой рынок, хозяйкой которого она была, разорили конкуренты. Перед сыном стояла перспектива служить в Чечне. Решение она приняла молниеносно - вспомнила про друга по переписке из Норвегии, который приглашал в гости. Через полгода она уже была замужем за норвежским гражданином. Упорно учила язык, проходила переподготовку в медицинской школе (диплом медсестры пришлось подтверждать). Вскоре стала работать в патронатной службе. После рождения дочки с мужем не заладилось. Он попивал, работа художника не приносила стабильного дохода. Разо-шлись по-норвежски, тихо и мирно. В случае развода женщина получает от государства пособие порядка
2 000 крон в месяц на ребенка (10 000 рублей). Бывший оставил жене часть дома с четырьмя комнатами. По обоюдному согласию три раза в неделю он приезжает к дочери-первоклашке помогать делать уроки и заниматься рисованием.
- Чем отличаются норвежские мужчины от наших? Тем, что они законопослушны, - рассказывает Елена. - Если им предписано платить алименты, они не отказываются от своих обязательств. И более ответственно относятся к воспитанию детей, не считая это уделом женщины. Меня первое время поражало, сколько много на улице папочек с колясками. Да-да, норвежские мужчины сидят в декрете! Отпуск по уходу за ребенком муж обязан делить с женой. А как же - она тоже имеет право работать.
Зато русские жены жалеют, что их мужчины не помогают им снять пальто и не спрашивают за столом: «Дорогая, что тебе положить?». Гендерное равноправие распространяется на все сферы жизни! Даже пенсионный возраст одинаков и для мужчин, и для женщин - 67 лет. Не могут они привыкнуть и к тому, что во время ужина не принято приглашать к столу случайно зашедшего друга. Что за обедом в офисе каждый ест свой сандвич и свою конфету, а никто друг с другом не делится, как принято у нас. Широкая русская душа никак не может уместиться в рамки правильных норвежских стандартов.
Тем не менее наших невест в предсказуемой и обеспеченной Норвегии всё больше. Тут бытует мнение, что русская жена - «добрая, заботливая и хорошо готовит». Наши-то мужчины принимают это как само собой разумеющееся...