Разное

Третьяков михаил захарович приемные дети. Братья третьяковы

Государственная Третьяковская галерея

О таких людях, как П.М. Третьяков, трудно говорить. Трудно, потому что все слова, применимые к нему, кажутся слишком простыми, банальными, неспособными передать всю глубину его личности и широту его мышления. Таких людей встретить – большое счастье. Но и знать о них – тоже счастье не меньшее.

Многие связывают имя Третьякова только с созданной им галереей. Но это был человек широкой души: он принимал активное участие в деятельности Московского художественного общества, Московского училища живописи, ваяния и зодчества, много делал для Арнольдовского училища глухонемых, помогая не только материально, но и в учебном процессе, в строительстве и ремонте зданий. Он помогал И.В. Цветаеву в создании Музея изящных искусств (Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина).
Невозможно перечислить всех благотворительных дел П.М. Третьякова. Это были многочисленные пожертвования на нужды бедных, стипендии, помощь деятелям науки и искусства. Например, он оказал материальную помощь экпедиции Н.Н. Миклухо-Маклая.

И. Репин "Портрет П.М. Третьякова"

Но в данной статье мы будем говорить о созданной им галерее, которая носит его имя.

Как все начиналось

Во всех материалах о Третьяковской галерее датой ее основания называется 1856 год – именно тогда П. М. Третьяков приобрел две первые картины русских художников: «Искушение» Н.Г. Шильдера и «Стычка с финляндскими контрабандистами» В.Г. Худякова. Немного позднее он приобрел полотна «Сбор вишен» И.И. Соколова, «Разносчик» В.И. Якоби, «Вид в окрестностях Ораниенбаума» А.К. Саврасова, «Больной музыкант» М.П. Клодта. А раньше, в 1854–1855 годах, Третьяков купил 11 графических листов и 9 картин старых голландских мастеров. О том, что у него уже тогда возникла идея создания музея русской живописи, говорит его первое завещание 1860 года, в котором он просит брата и сестер исполнить его просьбу: «Сто пятьдесят тысяч рублей серебром я завещаю на устройство в Москве художественного музеума или общественной картинной галереи… ».

Как видим, художественная галерея создавалась Третьяковым фактически с нуля.

Художественный вкус П.М. Третьякова

Павел Михайлович Третьяков

Об этом ходят легенды. Его вкус был настолько непререкаемым, а художественное чутье настолько тонким, что присмотренную им на выставке картину никто уже не смел покупать, даже, говорят, император. Сосредоточенный и молчаливый (в семье его называли «неулыба»), П.М. Третьяков появлялся на открытии выставки и останавливал свой выбор на никому не известной картине, покупал ее – почти безошибочно угадав в ней будущий шедевр. «Это человек с каким-то, должно быть, дьявольским чутьем», — сказал однажды о нем художник Крамской.

В 1860-е годы Третьяков приобрел картины «Привал арестантов» В.И. Якоби, «Последняя весна» М.П. Клодта, «Бабушкины сны» В.М. Максимова и другие. Высоко ценил Павел Михайлович творчество В.Г. Перова, которому писал в октябре 1860 года: «Берегите себя для службы искусству и для Ваших друзей ». В 1860-е годы были приобретены работы Перова: «Сельский крестный ход на Пасхе», «Тройка» и «Дилетант»; в дальнейшем Третьяков продолжает приобретать картины Перова, заказывает ему портреты, активно участвует в организации посмертной выставки произведений художника.

В. Перов "Тройка"

В 1864 году в собрании появляется первая картина, написанная на сюжет русской истории, – «Княжна Тараканова» К.Д. Флавицкого.

П.М. Третьяков любил природу и тонко понимал ее, так что приобретение пейзажей было всегда не случайно. В 1860-е годы в его собрании появляются картины Л.Ф. Лагорио, А.П. Боголюбова, М.К. Клодта, И.И. Шишкина. Он писал: «Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес, дайте мне хоть лужу грязную, но чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всем может быть, это дело художника ».

Важное место в собрании Третьякова занимали портреты. К концу 1860-х годов он задумал создать портретную галерею выдающихся деятелей русской культуры – композиторов, писателей, художников. Он стал не только покупать уже созданные произведения, но и заказывать портреты. Например, Перов по просьбе Третьякова написал портреты А.Н. Островского, Ф.М. Достоевского, А.Н. Майкова, М.П. Погодина, В.И. Даля, И.С. Тургенева; И.Н. Крамской – портреты Л.Н. Толстого, М.Е. Салтыкова-Щедрина, С.Т. Аксакова и Н.А. Некрасова.

История создания И. Крамским портрета Л.Н. Толстого

И. Крамской "Портрет Л.Н. Толстого"

Портрет Толстого Третьякову хотелось иметь еще в 1869 году, но писатель наотрез отказывался позировать. Третьяков пытался действовать через Фета, рассчитывая на его дружбу с Толстым, но получил отказ: «Насчет портрета я прямо говорил и говорю: нет… Есть какое-то чувство, сильнее рассуждения, которое мне говорит, что это не годится». Лишь в 1873 году И.Н. Крамскому удалось его уговорить. А произошло это так. Летом 1873 г. Крамской с семьей живет на даче в Козловке-Засеке, возле Тулы. Посещает Льва Толстого в Ясной Поляне, но тот продолжает отказываться от позирования. Далее послушаем самого художника, который пишет Третьякову: «Разговор мой продолжался с лишком два часа, четыре раза я возвращался к портрету и все безуспешно… Одним из последних аргументов с моей стороны был следующий: я слишком уважаю причины, по которым ваше сиятельство отказываете в сеансах, чтобы дальше настаивать, и, разумеется, должен буду навсегда отказаться от надежды написать портрет, но ведь портрет ваш должен быть и будет в галерее. «Как так?» Очень просто, я, разумеется, не напишу, и никто из моих современников, но лет через тридцать, сорок, пятьдесят он будет написан, и тогда останется только пожалеть, что портрет не был сделан своевременно. Он задумался, но все-таки отказал, хотя нерешительно… Я начал делать ему уступки и дошел до следующих условий, на которые он и согласился: во-первых, портрет будет написан, и если почему-нибудь он ему не понравится, будет уничтожен, время поступления его в галерею вашу будет зависеть от воли графа, хотя и считается собственностью вашей… А затем оказалось, что он хотел бы иметь портрет и для своих детей, только не знал, как это сделать, и спрашивал о копии… и уже от него будет зависеть, который оставить ему у себя и который поступит к вам. На этом мы расстались и порешили начать сеансы завтра…».

Так был создан этот портрет Толстого. Крамскому удалось сломить нравственное сопротивление Толстого и открыть дорогу к Толстому многим художникам. Но Крамского убедил в необходимости этого портрета П.М. Третьяков.

Дальнейшее развитие галереи

И. Крамской "Портрет П.М. Третьякова"

Третьяков высоко ценил талант И.Н. Крамского, с которым особенно сблизился в 1876 году. В это время художник жил у Третьякова в доме в Лаврушинском переулке, где писал портрет Веры Николаевны Третьяковой. Воспользовавшись недомоганием и вынужденным бездействием вечно занятого Третьякова, художник стал писать и его портрет. С тех пор началась дружба семьями. Сближению способствовали и общие художественные взгляды, и убеждение в общественной, гражданской миссии искусства. В это время Третьяков становится искренним сторонником только что возникшего Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ), он оказывает материальную и моральную поддержку художникам-передвижникам. Отныне большая часть картин для галереи покупается на выставках ТПХВ или даже до них, прямо в мастерских художников. В 1870-е годы в собрании Третьякова появляются картины «Христос в пустыне» И.Н. Крамского, «Сосновый бор» И.И. Шишкина, «Грачи прилетели» А.К. Саврасова, «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича» Н.Н. Ге и другие.

И. Крамской "Христос в пустыне"

Была приобретена Третьяковым также Туркестанская серия картин В. Верещагина по очень высокой цене. Он хотел подарить ее Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества, но там не нашлось для нее помещения, и картины остались у Третьякова. Коллекция все росла, приобретаемые картины он размещал в своем доме в Лаврушинском переулке. Места не хватало, поэтому в 1872 г. было начато строительство двух первых собственно музейных залов, в 1874 году они были готовы. Залы сообщались с жилыми помещениями. Руководил строительными работами муж одной из сестер Третьякова, архитектор А.С. Каминский. Туркестанская серия Верещагина заставила задуматься о новой перестройке. В 1882 году, после ее возвращения в галерею, были пристроены 6 новых залов. Значительно пополнилась коллекция Третьякова в 1880-е годы: картины В.И. Сурикова «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова»; произведения И.Е. Репина «Крестный ход в Курской губернии», «Не ждали», «Царь Иван Грозный и сын его Иван»; работы В.М. Васнецова «После побоища Игоря Святославовича с половцами», И.И. Шишкина «Утро в сосновом лесу», И.Н. Крамского «Неутешное горе», Н.А. Ярошенко «Всюду жизнь» и другие. В галерее появляются картины В.Д. Поленова, И.И. Левитана, А.М. Васнецова, И.С. Остроухова. В 1885 году к дому в Лаврушинском пристраивается еще 7 залов.

К этому времени Павел Михайлович при выборе произведений полностью полагается на свой вкус. Иногда его выбор встречает непонимание известных художников, но он остается верным себе. Например, в1888 г. он покупает картину В.А. Серова «Девушка, освещенная солнцем», которую не сумели оценить современники, а также картины молодого М.В. Нестерова «Пустынник» и «Видение отроку Варфоломею», также отрицательно оцененную известными мастерами живописи, и «После дождя. Плес» И.И. Левитана.

М. Нестеров "Видение отроку Варфоломею"

Каждое утро ровно в восемь Третьяков выходит из внутренних комнат в свою галерею, пристально рассматривает какую-нибудь картину и вдруг неожиданно говорит: «Перова – во второй ряд возле угла. Я во сне видел, что картина там висит, — хорошо».

Вновь расширяются экспозиционные площади, и в 1892 году прибавляется еще 6 залов. В этом же году Павел Михайлович Третьяков передал ее в дар городу Москве.

Передача галереи в дар Москве

Неожиданно летом 1892 г. умер младший из братьев Третьяковых, Сергей Михайлович. Он оставил завещание, в котором просил присоединить свои картины к художественному собранию старшего брата: «Так как брат мой Павел Михайлович Третьяков выразил мне свое намерение пожертвовать городу Москве художественную коллекцию и в виду сего предоставить в собственность Московской городской думе свою часть дома… где помещается его художественная коллекция… то я часть этого дома, мне принадлежащую, предоставляю в собственность Московской городской думе, но с тем, чтобы Дума приняла те условия, на которые брат мой будет предоставлять ей свое пожертвование… » Завещание не могло быть выполнено, пока галерея принадлежала П.М. Третьякову.
31 августа 1892 года Павел Михайлович написал заявление в Московскую городскую думу о передаче в дар городу своего собрания, а также собрания Сергея Михайловича (вместе с домом). В сентябре Дума на своем заседании официально приняла дар, постановила благодарить Павла Михайловича и Николая Сергеевича (сына Сергея Михайловича) за дар, а также решила ходатайствовать о присвоении подаренной коллекции наименования «Городская художественная галерея Павла и Сергея Михайловичей Третьяковых». П.М. Третьяков был утвержден попечителем Галереи. Не желая участвовать в торжествах и выслушивать благодарности, Павел Михайлович отправился за границу. В августе 1893 г. Галерея была официально открыта для посещения. Как попечитель, он приобретал картины на выделяемые городом средства, а также продолжал дарить приобретенные им самим. В ноябре 1898 г. Третьяков отправился по делам в Петербург, вернувшись в Москву, почувствовал себя плохо.
4 декабря 1898 г. Павел Михайлович Третьяков скончался.

Семья Третьяковых

Семья П.М. Третьякова. Слева направо: Вера, Иван, Вера Николаевна, Михаил, Мария, Мария Ивановна, Павел Михайлович, Александра, Любовь. 1884

Третьяковы принадлежали к старинному купеческому роду, который ведет свою родословную из Калужской губернии. Павел Михайлович Третьяков родился в 1832 г. и был первенцем. Всего в семье было 9 детей, но от скарлатины умерло четверо из них, а затем умер отец, после чего все движимое и недвижимое имущество перешло к братьям Павлу и Сергею, которые успешно продолжили дело отца. Павел Михайлович женился поздно, в 1865 г., но был очень счастлив в семье. У него было 6 детей. В семье все любили друг друга. Павел Михайлович Третьяков писал жене: «Искренно от всей души благодарю Бога и тебя, что мне довелось сделать тебя счастливой, впрочем, тут большую вину имеют дети: без них не было бы полного счастья! » Через много лет, вспоминая об этих днях, старшая из дочерей Вера Павловна напишет в своих воспоминаниях: «Если детство может действительно быть счастливым, то мое детство было таковым. То доверие, та гармония между любимыми людьми, любившими нас и о нас заботившимися, было, мне кажется, самым ценным и радостным ». В 1887 году от скарлатины, осложненной менингитом, умер Ваня, всеобщий любимец, надежда отца.Павел Михайлович очень горевал. Дочерям он дал прекрасное домашнее образование. Музыка, литература, иностранные языки, концерты, театры, художественные выставки, путешествия – вот составляющие домашнего воспитания в семье Третьяковых. В их доме бывали художники, писатели, музыканты, в том числе И.С. Тургенев, П.И. Чайковский, А.Г. Рубинштейн, И.Е. Репин, И.Н. Крамской, В.М. Васнецов, В.Г. Перов, В.Д. Поленов и многие другие. Любили в семье Третьякова путешествия – как по стране, так и за границу.

Сергей Михайлович Третьяков

Павел Михайлович много работал: большую часть времени отнимали торгово-промышленные дела — управление Костромской льнопрядильной фабрикой, магазины и другие, а все оставшееся время посвящалось галерее (посещение выставок, художников, строительные работы в галерее, развеска, составление каталога и т.п.). Была еще и благотворительная деятельность, о которой мы упоминали выше, а также участие в деятельности Православного миссионерского общества, он занимался попечительством о бедных, состоял членом Коммерческого суда, был членом разных обществ – художественных, благотворительных, коммерческих. По его завещанию большие суммы денег были выделены на содержание галереи, на Арнольдовское училище, на различные стипендии и др.

Современная Третьяковская галерея

Памятник П.М. Третьякову возле здания галереи

С 1986 по 1995 гг. проходила реконструкция галереи. Обновленное основное здание значительно расширило экспозицию древнерусского искусства, выделились залы для скульптуры XVIII – первой половины XIX века и рубежа XIX–XX веков, графика экспонируется в специально оборудованных залах со специальным освещением, появилась «Сокровищница», где можно увидеть произведения прикладного древнерусского искусства, миниатюры, иконы в драгоценных окладах.
Застройка внутренних двориков помогла создать новые залы для картин Брюллова, Иванова, Крамского, Куинджи. Самый большой из них был специально спроектирован для огромного декоративного панно «Принцесса Греза» М.А. Врубеля (1896).

М. Врубель "Принцесса Греза"

Но обновленная экспозиция в здании в Лаврушинском переулке из-за недостаточности площадей была доведена лишь до авангардистских течений начала XX века, как они сложились к 1917 году. Искусство XX века разделили на два корпуса в здании Галереи, расположенном на Крымском Валу, там создана экспозицию искусства XX века, от авангарда до новейших течений. 16 декабря 1998 года, в день 100-летия со дня смерти П.М. Третьякова, на Крымском Валу открылась первая постоянная экспозиция искусства ХХ века, построенная по историко-хронологическому и монографическому принципам.

Здание Государственной Третьяковской галереи на Крымском Валу

С середины 1990-х годов в Третьяковской галерее ведется серьезная научно-исследовательская работа по подготовке и изданию сводного каталога собрания. Третьяковская галерея ведет большую публикационную и популяризаторскую работу: издаются книги, альбомы, другая печатная продукция. В Галерее работает детская студия. В стенах музея регулярно проходят музыкальные вечера, научные конференции. Продолжается пополнение музея художественными произведениями. Многие коллекционеры дарят Галерее произведения из своих собраний, продолжая традицию ее основателя П.М. Третьякова. Музей всегда с благодарностью принимал и принимает как отдельные работы, так и целые коллекции. Пополнение фондов происходит также благодаря Обществу друзей Третьяковской галереи, образованному в 1995 году. Оно объединяет индивидуальных и корпоративных членов, оказывающих Третьяковской галерее благотворительную помощь в реализации самых разных проектов, в том числе в приобретении произведений искусства.

Экспозиция "Искусство XX века" на Крымском Валу

В 2006 г. Государственная Третьяковская галерея отметила свое 150-летие. Одна из главных выставок юбилейного года – «Братья Павел и Сергей Третьяковы. Жизнь и деятельность».

Любят вспоминать, когда заходит речь о нынешних меценатах. Как сложилась жизнь прямых потомков этого выбивающегося из всех стереотипов человека, который уже в 20 с небольшим лет замыслил собрать и подарить Москве коллекцию национальной русской живописи и положил на эту цель всю жизнь и средства? Об этом обозревателю "Известий" рассказала праправнучка Павла Третьякова Екатерина Хохлова, директор Библиотеки киноискусства имени С.М.Эйзенштейна.

вопрос : Вы всегда знали о том, что являетесь наследницей по прямой "того самого Третьякова"?

ответ : Никто специально мне об этом не говорил. Сколько я себя помню, всегда в моей жизни была галерея, куда меня водили с раннего детства. На ребенка прежде всего воздействует общая атмосфера семьи, что было гораздо важнее рассказов и наставлений. Помню, как совсем маленькой родители водили меня в дом, где жили моя прабабушка Александра Павловна Боткина и ее дочь, моя бабушка Александра Сергеевна Хохлова, актриса кино, со своим мужем, кинорежиссером Львом Кулешовым. Это был уникальный дом, где бывали интереснейшие люди, стояли огромные книжные шкафы - до потолка, в верхнем отделении которых хранились большие альбомы с фотографиями.

ответ : 27 октября в Третьяковской галерее откроется выставка, посвященная 100-летию "Русских балетов" в Париже, и там будут фотографии Сергея Дягилева, с которым Боткины были очень близко знакомы, из нашего домашнего архива. Прошлое вплеталось в нашу жизнь так же естественно, как сохранившиеся семейные вещи.

вопрос : А что вы знали про другого своего прапрадеда - Сергея Петровича Боткина, первого русского лейб-медика царской семьи, именем которого названы и улицы, и больница, и болезнь Боткина?

о : Знала, что он был выдающимся врачом, очень любил музыку и хорошо играл на виолончели, которую всегда возил с собой. Сразу после окончания Московского университета он добровольцем участвовал в Крымской кампании. Его старший сын Сергей, мой прадед, отправился добровольцем на Русско-японскую войну, возглавлял Красный Крест действующей армии, работал в армейских госпиталях. На фронте он встретился с младшим братом Евгением, который тоже стал врачом и участвовал в Русско-японской войне как доброволец. Сергей Сергеевич тоже был лейб-медиком царской семьи, как и Евгений, который остался с этой семьей до конца.

в : Сергей Сергеевич Боткин, как и его тесть Третьяков, занимался коллекционированием русского рисунка, субсидировал журнал "Мир искусства". Его дом в Петербурге называли "домом-музеем". А как его коллекция оказалась в Русском музее?

о : Сергей Сергеевич скоропостижно скончался в 1910 году. А Александра Павловна после 1914 года жила в основном в Москве со старшей дочерью Александрой, которая вышла замуж за москвича, актера МХТ Константина Хохлова, но очень часто ездила в Петроград, где в доме на Потемкинской оставалась ее вторая дочь, Анастасия. После февральской революции Александра Павловна очень беспокоилась за коллекцию мужа: перевезти в Москву восемь огромных сундуков она не могла, поэтому отдала их на хранение в Русский музей. За неделю до октябрьских событий 1917 года. После революции коллекция Боткина, как и все крупные художественные собрания, была национализирована и осталась в Русском музее.

в : Ваша прабабушка оказалась в тяжелом положении - одного из братьев ее мужа, Евгения Боткина, большевики расстреляли в Екатеринбурге вместе с царской семьей.

о : Тогда многим приходилось тяжело. Прабабушка и бабушка оказались в числе так называемых "лишенцев" - они не имели права голосовать, работать в госорганах, получать продовольственные карточки. Многие родственники и знакомые уехали за границу. Старшая дочь Третьякова Вера со своим мужем, Александром Зилоти, уехала сначала в Финляндию, потом в Америку. Мария, которая была замужем за еще одним братом Боткиным, Александром, со временем оказалась в Италии. Любовь уехала еще раньше - сначала, став женой художника Льва Бакста, во Францию, потом, когда они расстались, в Италию.

в : Из питерского "дома-музея" вашу прабабушку новая власть, конечно, выселила?

о : Их все уплотняли и уплотняли, пока не оставили две комнаты, а в начале 1920-х лишили и этих двух комнат. Анастасия осталась в Ленинграде и погибла там во время блокады. Александра Павловна жила в Москве с семьей Шуры в Ваганьковском переулке. В этой квартире, большую часть которой в 20-е годы заселили другими жильцами, я и бывала с родителями в детстве.

в : Это правда, что именно родство с Евгением Боткиным положило конец кинематографической карьере вашей бабушки Александры Хохловой - необыкновенно выразительной актрисы немого кино, о которой много писали на Западе?

о : Возможно, подтверждения этому есть в каких-то очень закрытых архивах, но скорее всего запрет был дан в устной форме. В 1930-е годы Хохловой сниматься не разрешали: не могла родная племянница человека, расстрелянного с царской семьей, который добровольно пошел с ней на смерть, хотя мог и уйти, - не могла она быть "лицом" Страны Советов.

в : Сергей Эйзенштейн в 1920-е утверждал, что "под Хохлову" нужно делать фильмы. Но ей пришлось самой ставить фильмы и преподавать в Институте кинематографии.

о : Бабушка никогда не жаловалась, что она была чего-то лишена. В семье детей учили, что человек должен всего добиваться сам. Все знали о своих предках, но никогда не жили за счет наследства.

в : Старшее поколение вгиковцев, которым довелось учиться в послевоенные годы, когда ректором был Лев Кулешов, вспоминает, что студентов заставляли оставлять в гардеробе пальто, хотя в аудиториях было холодно. А когда начинались занятия, Александра Сергеевна Хохлова тайком бегала по гардеробу и совала в студенческие карманы бутерброды и деньги.

о : Они всегда опекали студентов, особенно живших в общежитии и не имевших возможности нормально питаться. Этой осенью исполняется 90 лет ВГИКу, с которым с момента его основания в 1919 году связана вся жизнь Хохловой и Кулешова. Для меня ВГИК тоже был родным домом, потом я и сама его окончила.

Идеальные жены выдающихся мужей

в : На "желтые" вопросы отвечаете?

о : Насчет Лили Юрьевны Брик, конечно?

в : Значит, все-таки было что-то у Льва Кулешова с роковой музой поэта Владимира Маяковского? Вы когда-нибудь говорили с бабушкой об отношениях ее мужа и Лили Брик?

о : Много раз. В 1920-е годы Лев Кулешов был очень известным и модным кинорежиссером, вместе с Сергеем Эйзенштейном и Дзигой Вертовым он входил в число самых знаменитых режиссеров Советского Союза. Кулешов очень любил всякую технику, и особенно автомобили, и одним из первых в Москве завел американский "Форд".

в : Лиля Юрьевна тоже рассекала по Москве в авто - подарке Маяковского, став чуть ли не единственной в Москве 1920-х дамой за рулем.

о : Думаю, ее увлечение автомобилями пошло от Кулешова, как и желание заняться кинорежиссурой, которое возникло во время их романа. Кулешов тогда снимал фильм в Москве и Одессе, Лиля Юрьевна была с ним, а Александра Сергеевна снимала свой фильм в Ленинграде. У меня есть письма Льва Владимировича к Хохловой, в которых он подробно описывал, что происходило, ничего не скрывая. Это трудно понять, но они были не просто мужем и женой. Между ними всегда существовала удивительная духовная связь, было полное взаимопонимание. Кулешов с юмором описывал, например, как они приехали с Лилей в Ленинград, вышли на Невский и встретили там сценариста Натана Зархи и режиссера Всеволода Пудовкина. Те не знали, как реагировать на их появление вдвоем, и сделали вид, что не замечают Кулешова и Лилю. А потом тон писем начал меняться. Кулешов все чаще писал, что Лиля очень капризная, все время чего-то требует, что ему с ней скучно. В конце концов он с ней расстался.

в : Ваша бабушка отчасти повторила женскую судьбу прабабушки, муж которой, как пишут, потерял голову от Тамары Карсавиной.

о : Сергей Сергеевич ухаживал за Карсавиной. Это была интересная, красивая, элегантная женщина, очень известная в то время балерина. Она была замужем, бывала в доме Боткиных. Думаю, он был очень ею увлечен, но вряд ли это был роман в современном понимании, подразумевающем в первую очередь физическую близость. После смерти Сергея Сергеевича Карсавина регулярно бывала в доме Александры Павловны, дружила и с ней, и с девочками. Но мне не хотелось бы, чтобы на моих предков наводили несвойственный им глянец. И Павел Михайлович Третьяков, и Сергей Сергеевич Боткин, как и многие другие мои предки, были действительно образцами для подражания, но у них тоже были свои недостатки. Например, в каждодневной жизни с Павлом Михайловичем было, наверное, не очень просто. Он был строг, особенно в семье, с детьми. Другое дело, что с течением времени все незначительное забывается, остается только самое важное.

в : Когда старшая дочь, Вера, собралась замуж за музыканта Зилоти, он поначалу не разрешил. Это была настоящая трагедия - с болезнью дочери, с нервной горячкой. Почему он так противился этому браку?

о : Боялся богемной среды, хотя Зилоти был прекрасным пианистом и дирижером, учеником Листа.

в : Да еще и двоюродным братом Сергея Рахманинова.

о : Чайковский очень ценил Зилоти как пианиста, называл "агентом русской музыки". И все же Павел Михайлович не хотел отдавать за него дочь. И отношение это осталось в более поздние времена, когда у Зилоти уже были дети. Однажды моя прабабушка обратилась к отцу с просьбой, чтобы он помог ее сестре Вере материально. В книге Александры Павловны опубликован адресованный ей ответ отца на эту просьбу. Он писал, что никогда не откажется помогать, но надо уметь "разумно жить". И еще он замечательно написал о том, в чем состоит долг родителей: "Для родителей обязательно дать детям воспитание и образование и вовсе не обязательно обеспечение". Там же Павел Михайлович объяснял, за что он уважает своего зятя Сережу Боткина - потому что тот имеет профессию, которая позволяет ему помогать людям и обеспечивать семью.

в : Но деньги-то дочери дал?

о : Дал.

Американские потомки не знают, чем знаменит их предок

в : В 2006-м отмечалось 150-летие с того момента, как молодой купец Третьяков приобрел первую картину. Это правда, что на юбилейных торжествах встретились потомки Третьякова, которые до этого никогда не встречались?

о : Да, приехали потомки Зилоти, хотя теперь они стали Силоти. В 1970-е в Москву приезжал из Америки младший сын Веры Павловны и Александра Ильича Зилоти - Лев. Внук Веры Павловны, Алекс Силоти, - инженер-компьютерщик. Он приехал в Москву вместе с двумя племянницами. Они уже совершенно американцы, по-русски не говорят. Очень удивлялись, что их предок так знаменит в России, и практически ничего не знали про Третьяковскую галерею.

в : Но у Веры Павловны было много детей. Где же многочисленная американская родня?

о : Потомки остались только у ее сына Льва. Остальные были бездетны. Из двух дочерей моей прабабушки Александры только у моей бабушки был сын, у Анастасии детей не было. Так что от этой ветви из прямых родственников осталась только я, мой сын и внуки. У третьей дочери Павла Третьякова Любови было двое детей: дочь Марина от первого мужа, художника Николая Гриценко, который умер молодым от чахотки, и сын Андрей - от ее второго мужа, художника Льва Бакста. Кстати, Марина Николаевна, пожалуй, единственная из наших близких родственников по линии Третьяковых, всю жизнь прожила в России и похоронена на Новодевичьем кладбище. Она не была замужем, детей у нее не было. Андрей Бакст тоже умер бездетным, но в Париже. У последней дочери Третьякова, Марии, вышедшей замуж за брата Сергея Боткина, была одна дочь, но она умерла бездетной. Сын Павла Михайловича Третьякова Михаил родился больным и тоже не оставил потомства. А младший сын Иван умер ребенком.

в : Получается, что из прямых потомков у немаленькой семьи Павла Третьякова - только американские Силоти и московские Хохловы?

о : Мой сын уже не Хохлов, а Фадеев. Людей, носящих фамилию Третьяковых и являющихся наследниками по прямой Павла Михайловича, сегодня нет. Есть еще потомки у Мамонтовых, Боткиных, Щукиных, Якунчиковых и других известных семей, бывших в родстве с Третьяковыми. Например, моя прапрабабушка Вера Николаевна, жена Павла Михайловича, была урожденной Мамонтовой, двоюродной сестрой Саввы Мамонтова, знаменитого мецената.

в : Петр Ильич Чайковский ведь тоже был в родственниках у Третьяковых?

о : Скорее в свойственниках. Брат композитора Анатолий Ильич женился на дочери одной из сестер Павла Третьякова.

в : Вам не обидно, что нынешние москвичи мало знают о вашем удивительном предке?

о : Мне не кажется, что о нем мало знают. Другой вопрос - как рассказывать о нем? Ведь для Павла Михайловича и таких, как он, жизнь во многом определялась православной верой, пониманием того, что человек должен не только брать, но и отдавать. Большинство музейных коллекций составлено из собраний купцов-меценатов. А сколько в Москве больниц, построенных богатыми благотворителями - Морозовыми, Солдатенковыми, Щукиными и другими. Мы до сих пор живем во многом за их счет.

Павел Михайлович Третьяков женился в августе 1865 года на Вере Николаевне Мамонтовой, двоюродной сестре известного мецената Саввы Ивановича Мамонтова. За пять следующих лет у них родились три дочери - Вера, Александра и Любовь. Следующий сын Михаил стал для семьи проблемой, так как родился слабоумным. Потом на свет появились Мария и младший, самый любимый сын Иван, проявивший большие способности к музыке. Но он прожил недолго: восьми лет от роду мальчик скончался от менингита. Горе Павла Михайловича было бесконечно.

В 1887 году старшая дочь Вера вышла замуж за Александра Ильича Зилоти - талантливого музыканта, близкого родственника композитора Сергея Рахманинова. Вера Павловна и сама была способной пианисткой. Петр Ильич Чайковский, часто бывавший в доме Третьяковых, даже советовал ей поступить в консерваторию.Третья дочь Павла Михайловича, Любовь, с благословения отца вышла замуж за художника Н.Н. Гриценко. Вторым ее мужем стал знаменитый художник Л. С. Бакст, известный, кроме картин, еще и оформлением балетов для Русских сезонов С. П. Дягилева в Париже.Две другие дочери Третьяковых стали женами сыновей известного врача-клинициста Сергея Петровича Боткина (1832-1889): Александра вышла за врача и коллекционера Сергея Сергеевича Боткина, Мария - за военного моряка, врача, изобретателя, путешественника Александра Сергеевича Боткина.

Александра позже написала замечательную книгу об отце: «Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве».Жена Сергея Михайловича Третьякова, Елизавета Сергеевна, умерла рано, родив ему сына Николая и дочь Марию, умершую во младенчестве. Воспитываясь у бабушки, он получил хорошее образование, занимался музыкой и живописью, играл в театре, как отец и дядя увлекался коллекционированием произведений искусства.По воспоминаниям современника, однажды Николай Сергеевич Третьяков обратился за советом к своему знаменитому дяде, Павлу Михайловичу, с вопросом - продолжать ли ему дальнейшие занятия живописью? Тот внимательно просмотрел его работы и сказал: «Брось! Ничего не выйдет». Однако упрямый племянник не оставил рисование. Он писал и выставлял свои натюрморты, пейзажи и жанровые произведения, а в 1896 году преподнес Третьяковской галерее картину «Утром на даче» (другое ее название -«За чаем»). На ней изображена его семья: жена, дочь, сын и их воспитательница.

Но как бы ни относился Павел Михайлович к творчеству племянника, знаменитый меценат, по-видимому, высоко ценил его как личность. В частности, Павел Михайлович предполагал, что после его смерти именно Николай станет пожизненным попечителем Третьяковской галереи. Однако тот, увы, скончался в 1896 году в возрасте 39 лет, даже раньше самого Павла Михайловича..В деле коллекционирования произведений искусства братья Третьяковы, естественно, были не первыми. Собирательство различного рода,в том числе и живописных полотен, было весьма распространено в купеческой среде того времени. Известно, например, что купцы Кокорев и Сол-датенков владели большими собраниями картин. Но они хотели, прежде всего, удачно вложить капитал, в то время как Третьяковы с самого начала мечтали о создании музея русского изобразительного искусства.Праправнучка Павла Михайловича Третьякова Екатерина Хохлова, она же - правнучка Александры Павловны Третьяковой (средней дочери мецената) и Сергея Сергеевича Боткина и внучка актрисы Александры Сергеевны Хохловой и режиссера Льва Кулешова.В 1970-е, - рассказывает она, -в Москву приезжал из Америки младший сын Веры Павловны (старшей дочери мецената) и Александра Ильича Зилоти - Лев. Интересно, что сын Льва и внук Веры Павловны, Алекс носит уже фамилию Силоти, он - инженер-компьютерщик и тоже приезжал в Москву вместе с двумя племянницами. Они уже совершенно американцы, по-русски не говорят. Очень удивлялись, что их предок так знаменит в России, и практически ничего не знали про Третьяковскую галерею.

По словам Екатерины Хохловой, потомки Третьяковых остались только у Льва. Остальные внуки Павла Михайловича Третьякова были бездетны.От этой ветви, - говорит она, -из прямых родственников осталась только я, мой сын и внуки. У третьей дочери Павла Третьякова Любови было двое детей: дочь Марина от первого мужа, художника Николая Гриценко, который умер молодым от чахотки, и сын Андрей - от второго мужа, художника Льва (Леона) Бакста. Кстати, Марина Николаевна, пожалуй, единственная из наших близких родственников по линии Третьяковых, всю жизнь прожила в России и похоронена на Новодевичьем кладбище. Она не была замужем, детей у нее не было. Андрей Бакст тоже умер бездетным, но в Париже. У последней дочери Третьякова, Марии, вышедшей замуж за брата Сергея Сергеевича Боткина, была одна дочь, но она умерла бездетной. Сын Павла Михайловича Третьякова Михаил родился больным и тоже не оставил потомства. А младший сын Иван умер ребенком. Мой сын уже не Хохлов, а Фадеев. Людей, носящих фамилию Третьяковых и являющихся наследниками Павла Михайловича по прямой линии, сегодня нет.

27 декабря 1832 года родился Павел Третьяков, предприниматель, основатель Третьяковской галереи.

Российский предприниматель, меценат, собиратель произведений русского изобразительного искусства, основатель Третьяковской галереи Павел Михайлович Третьяков родился 27 (15 по старому стилю) декабря 1832 года в Москве в купеческой семье.

Получил домашнее образование, начал карьеру в торговле , работая с отцом. Развивая семейное дело, Павел вместе с братом Сергеем построил бумагопрядильные фабрики, на которых было занято несколько тысяч человек. После смерти отца, в 1850 году, братья продолжили его дело и от разнообразной торговли в лавках (полотном, хлебом, дровами) в Старом Гостином дворе перешли к серьезному предпринимательству.

В 1850-х годах Павел Третьяков начал собирать коллекцию русского искусства . Первые картины Третьяков приобрел в 1856 году — это были работы "Искушение" Николая Шильдера и "Стычка с финляндскими контрабандистами" Василия Худякова (именно этот год принято считать годом основания Третьяковской галереи).

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Третьяков Павел Михайлович

Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы обществу в каких-либо полезных учреждениях.

П. М. Третьяков

Искусство играет важную роль в жизни человека. Живопись и скульптура, музыка и архитектура, театр и кино окружают нас, неся «разумное, доброе, вечное», делая нашу жизнь духовной и нравственной.

Живопись – одна из ярчайших граней искусства. Миллионы полотен находятся в стенах музеев и выставочных залов, являются украшением частных коллекций. Веками формировались художественные фонды, по крупицам собиралось все то, что сегодня принадлежит всему человечеству.

Но кто создавал художественные галереи? Кто коллекционировал полотна? На чьи средства приобретались шедевры живописи? История сохранила для нас имена тысяч людей, которым не чужды были такие понятия, как меценатство, благотворительность, бескорыстие. Одним из них был россиянин Павел Михайлович Третьяков.

Третьяков Павел Михайлович – предприниматель, меценат, коллекционер, благотворитель. Потомственный почетный гражданин (1856), коммерции советник (1880), почетный гражданин г. Москвы (1897). Член московского отделения Совета торговли и мануфактур (1868–1889). Действительный член петербургской Академии художеств (1893). Член Русского музыкального общества (1860–1898), член совета Московского художественного общества (1872–1894).

Третьяковы происходили из старого, но небогатого купеческого рода, ведущего свою историю с 1646 года. Прадед Павла Михайловича Третьякова и его брата Сергея Михайловича – Елисей Мартынович – прибыл в Москву из города Малый Ярославец в 1774 году семидесятилетним стариком с женой и двумя сыновьями – Захаром и Осипом. Дед – Захар Елисеевич – был московским купцом 3-й гильдии. В 1828 году он открыл в Москве заведение по окраске и крахмалению холста и парусины. Отцу П. М. Третьякова – Михаилу Захаровичу (1801–1850), московскому купцу 2-й гильдии, удалось расширить семейное дело. Ему принадлежало пять лавок в Старых рядах на Красной площади, в которых велась торговля полотном, а в 1846 году он купил и в 1847-м перестроил «торговые, всенародные, дворянские и семейные мужские и женские бани» в Якиманской части Москвы. Но по-настоящему большого размаха дело Третьяковых достигло при следующем поколении. Павел Михайлович Третьяков унаследовал дело отца в первой половине 1850-х годов. Торговый дом «П. и С. братья Третьяковы и В. Коншин» появился в Москве в 1860 году. Наследники Третьякова продолжали торговое и промышленное дело. Им принадлежала льноткацкая и льнопрядильная фабрика в Костроме.

Михаил Захарович, отец собирателя, проявил в торговле большую энергию и способности. В 1831 году он женился на Александре Даниловне Борисовой, дочери крупного коммерсанта по экспорту сала в Англию. Поначалу отец считал брак дочери неравным, но время показало, что зять Данилы Борисова оказался весьма деловым и удачливым. В 1832-м у молодых родился первенец – Павел Михайлович Третьяков, а в 1834 году – Сергей Михайлович.

Образ жизни всех Третьяковых был самый патриархальный, интересы редко простирались дальше лавки, дома и церкви. Детей с детства приучали к труду, воспитывали в строгости, траты на «пустяки» не допускались. Зато чтение книг всячески поощрялось.

С самых юных лет Павел Михайлович служил мальчиком в лавке. Там ему приходилось не только бегать по поручениям, зазывать покупателей и помогать их обслуживать, но и выносить помои, подметать полы. Конечно, с тех пор многое изменилось, и представить себе сына какого-нибудь известного предпринимателя за такими занятиями уже совершенно невозможно. Однако сам принцип приучения к труду с малолетства вряд ли устарел. Во всяком случае, уже в зрелые годы П. М. Третьяков не раз говорил: «Работаю потому, что не могу не работать», «Праздность – мать пороков, труд человека кормит, а лень портит».

В 13 лет Третьяков перешел из лавки в контору отца, где учился вести торговые книги и работать с оптовыми покупателями. Следует заметить, что Михаил Захарович настаивал на том, чтобы к его сыновьям и в лавке, и в конторе относились так же, как к простым служащим. Такое воспитание не только позволило Павлу Михайловичу подробно ознакомиться со всеми ступенями того дела, которое ему предстояло унаследовать, но и привило уважение ко всем людям, честно зарабатывавшим свой хлеб. Наставляя своих детей, он говорил: «Каждая профессия должна давать средства к жизни. Каждая профессия почетна, если ведется честно. Честный сапожник, трудолюбивый и искусный в своем деле, лучше нечестного или же неталантливого ученого». Это полное отсутствие снобизма было одним из важнейших правил ведения дел в том круге, к которому принадлежал П. М. Третьяков.

Отец Павла Михайловича был человеком слабого здоровья и умер в 1850 году в возрасте сорока девяти лет. Согласно завещанию жене Александре Даниловне следовало распоряжаться всеми делами до достижения 25-летия младшего из сыновей – Сергея, сыновей Павла и Сергея воспитывать до совершеннолетия, не отстранять от торговли и от своего сословия и дать им приличное образование.

Братья, унаследовавшие дело отца, стали развивать операции по закупке льна, его переработке и продаже текстильных изделий. В 1864 году они основали известнейшую Новую Костромскую мануфактуру льняных изделий, построили в Костроме несколько фабрик по переработке льна, через два года учредили знаменитое Товарищество Большой Костромской льняной мануфактуры с капиталом 270 тысяч рублей золотом.

Лен в России всегда считался коренным русским товаром. Экономисты из числа славянофилов всегда восхваляли лен и противопоставляли его «иноземному» американскому хлопку. Мануфактура братьев Третьяковых имела сначала всего одну паровую машину и 22 ткацких станка. Но к концу столетия она производила больше пряжи, чем льнопрядильни Швеции, Голландии и Дании вместе взятые. Ткани Костромской мануфактуры получили Гран-при на всемирных выставках в Париже в 1900 году и Турине в 1911-м, отечественные же награды исчислялись десятками. Это производственное предприятие существует в Костроме и в настоящее время. Оно производит известные не только в России, но и далеко за ее пределами высококачественные жаккардовые, набивные, гладкокрашеные и пестротканные льняные изделия (некоторые даже с ажуром и вышивкой).

Следует отметить, что Павел Михайлович Третьяков потратил на организацию картинной галереи в Москве около полутора миллионов рублей. Свыше трети этой суммы он получил в виде прибыли от Новой Костромской льняной мануфактуры. Таким образом, костромские текстильщики внесли свой вклад в создание национальной сокровищницы – знаменитой Третьяковской галереи. На фабрике «Товарищества Ново-Костромской льняной мануфактуры» были созданы школа, больница, родильный дом, дом престарелых, ясли и потребительское общество. Фабрика Третьякова считалась одной из самых передовых и благоустроенных фабрик России того времени. Павел Михайлович заботился и об улучшении бытовых условий рабочих.

Расширяя дело отца, братья Третьяковы построили также бумагопрядильные фабрики, на которых работало около 5 тысяч человек.

Торговые и промышленные дела Третьяковых шли очень успешно, но все-таки эта семья никогда не считалась одной из самых богатых. В дальнейшем успешное ведение дел позволило братьям тратить немалые средства на благотворительные цели, а также собирание художественных коллекций. При создании своей знаменитой галереи Павел Михайлович тратил огромные, в особенности по тому времени, деньги, может быть, несколько в ущерб благосостоянию своей собственной семьи. А семья у него была немалая.

В 1865 году Павел Михайлович женился на Вере Николаевне, урожденной Мамонтовой, которая была на 13 лет моложе супруга. Она приходилась двоюродной сестрой знаменитому русскому предпринимателю, промышленнику и филантропу, основателю Московской частной оперы Савве Ивановичу Мамонтову и двоюродной тетушкой Вере Мамонтовой, ставшей моделью для картины В. А. Серова «Девочка с персиками» (1887). В браке родились шестеро детей – двое мальчиков и четыре девочки. Отношения в семье складывались счастливо, все дети дружили между собой. Старшие Вера и Саша были погодками, потом шли Люба и Миша, позднее, через четыре года после Миши, родилась Маша, а за ней последний – Ванечка, всеобщий любимец. Увы, Миша родился больным и был не дееспособным. Большое горе обрушилось на семью Третьяковых в 1887 году, когда за три дня от скарлатины, осложненной менингитом, умер восьмилетний Ваня. Для Павла Михайловича это было крушением всех надежд: на продолжение рода, продолжение художественной и всякой другой деятельности.

Дочерям родители предпочли дать домашнее образование. Отец был для девочек примером трудолюбия, развивал вкус к хорошей живописи, а Вера Николаевна наградила дочерей музыкальными способностями. В зале стояли два концертных рояля фирмы «Бехштейн». Вера, Саша, Люба и Маша постоянно занимались музыкой, но особенно способной была Вера. Друг семьи, Петр Ильич Чайковский, даже советовал ей поступать в консерваторию, но отец, будучи сторонником строгого воспитания, не позволил сделать этого.

В доме Третьяковых бывали И. С. Тургенев, композиторы Н. Г. Рубинштейн и П. И. Чайковский, художники И. Е. Репин, В. И. Суриков, В. Д. Поленов, В. М. Васнецов, В. Г. Перов, И. Н. Крамской. С некоторыми из них семья была в родстве: брат П. И. Чайковского Анатолий был женат на племяннице Павла Михайловича; жена художника В. Д. Поленова, Н. В. Якунчикова, приходилась племянницей Вере Николаевне.

Павел Михайлович, сам купец в четвертом поколении, желал, чтобы его дочери вышли замуж только за купцов. Но так случилось, что старшая из дочерей Вера полюбила талантливого пианиста Александра Зилоти, двоюродного брата композитора С. В. Рахманинова. Зная, что отец может не дать благословения на брак с музыкантом, Вера очень нервничала, даже заболела. Когда Павел Михайлович увидел страдания дочери, все его теории в отношении партии для своих дочерей полетели в тартарары. Родители пришли к Вере и сказали: «Мы дадим его тебе, только не хворай». Брак Веры Третьяковой и Александра Зилоти состоялся в феврале 1887 года. Мужем Александры стал врач и коллекционер Сергей Боткин. Его брат Александр, доктор, затем гидрограф, исследователь Севера, женился на Маше. В мае 1894 года Люба вышла замуж за художника Николая Гриценко. Овдовев в 1900 году, Любовь Павловна второй раз вышла замуж за знаменитого Льва Бакста, живописца и графика, создателя костюмов и декораций к дягилевским спектаклям в Париже. Павлу Михайловичу достало широты взглядов, чтобы оценить по достоинству всех этих молодых людей.

Об особенностях воспитания Павлом Третьяковым своих дочерей может свидетельствовать вот какой факт. В 1893 году Павел Михайлович написал очень большое серьезное письмо дочери Александре, в котором объяснял свое представление о родительском долге: «Нехорошая вещь деньги, вызывающая ненормальные отношения. Для родителей обязательно дать детям воспитание и образование и вовсе не обязательно обеспечение». В том же письме были и такие слова: «Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не покидала меня всю жизнь».

Вот как описывала облик Третьякова его дочь, Александра Павловна Боткина:

«Сухой, тонкокостный, высокий Павел Михайлович делался сразу небольшим, когда садился, – так длинны были его ноги. Глаза под густыми торчащими бровями, хотя и не черные, а карие, казались угольками.

Говорили, что когда Павел Михайлович сердился, он "пылил", глаза метали искры, брови становились дыбом, лицо краснело. Рассказывали, что он тряс, держа за шиворот, десятника, когда два плохо вмазанных в потолке Галереи стекла посыпались и могли поцарапать картины.

Руки Павла Михайловича, с длинными пальцами, были красивы. Волосы его были темно-каштановые, но на усах и бороде светлее, чем на голове.

Одет он был всегда в двубортный сюртук, рубашку с отложным воротником и белым батистовым галстуком бантиком. Сапоги были неизменно с квадратными носками и мягкими голенищами, которые скрывались брюками. Только в жару летом он облачался в белый парусиновый или чесучевый костюм.

Осеннее драповое пальто было всегда одного и того же фасона. Сколько лет он носил то же пальто и как часто заказывал новое, нам никогда не приходило в голову. Казалось, что он всю жизнь проходил в одном и том же пальто, в одной и той же фетровой шляпе с широкими полями. Другой я на нем не видала. Летом ходил он в панаме всегда одного фасона. Он был неотделим от своей одежды».

Павел Третьяков с юных лет очень любил театр, музыку, библиотеки. Первые покупки художественных произведений, сделанные им, относятся к середине 1850-х годов. Поездка в 1852 году в Петербург на всю жизнь оставила в нем неизгладимое впечатление. Он впервые побывал в Эрмитаже и просто влюбился в живопись. Увлеченный искусством Третьяков в 1854 году начал собирать художественную коллекцию национальной русской живописи. Первые его приобретения – около десяти графических листов старых голландских мастеров – куплены на «развалах» у Сухаревой башни. Эти рисунки до самой смерти Третьякова украшали его жилые комнаты.

Несколько слов о знаменитых «развалах на Сухаревке». Возникли они после войны 1812 года. Возвратившись в родной город, москвичи начали разыскивать свое разграбленное во время войны имущество. В это время появился приказ генерал-губернатора Растопчина, в котором объявлялось, что «все вещи, откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ими владеет», и что «всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в воскресенье, в одном только месте, а именно: на площади против Сухаревской башни».

Там можно было найти абсолютно все: от ворованной одежды до редких книг и подлинных произведений искусства. Вот что пишет Владимир Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи»: «Я садился обыкновенно направо от входа, у окна, за хозяйский столик вместе с Григорьевым и беседовал с ним часами. То и дело подбегал к столу его сын, гимназист-первоклассник, с восторгом показывал купленную им на площади книгу (он увлекался "путешествиями"), брал деньги и быстро исчезал, чтобы явиться с новой книгой. У этого самого Григорьева (хозяина тамошнего трактира) была большая прекрасная библиотека, составленная им исключительно на Сухаревке».

«Был интересный случай. К палатке одного антиквара подходит дама, долго смотрит картины и останавливается на одной с надписью: "И. Репин"; на ней ярлык: десять рублей.

– Вот вам десять рублей. Я беру картину. Но если она не настоящая, то принесу обратно. Я буду у знакомых, где сегодня Репин обедает, и покажу ему.

Приносит дама к знакомым картину и показывает ее И. Е. Репину. Тот хохочет. Просит перо и чернила и подписывает внизу картины: "Это не Репин. И. Репин". Картина эта опять попала на Сухаревку и была продана благодаря репинскому автографу за сто рублей». Это тоже цитата из В. Гиляровского.

Говорили, что среди хламья на Сухаревке можно было обнаружить даже подлинник Рембрандта. Но, не имея на первых порах опыта и разносторонних знаний в области искусства и руководствуясь глубоким патриотическим чувством, Третьяков решил сосредоточиться на собирании работ современных ему русских художников. Известно, что никакого специального художественного образования Павел Михайлович не имел. Тем не менее он покупал работы своих еще малоизвестных, но талантливых современников. Более того, у того или иного мастера он, как правило, приобретал наиболее значительные работы. Картина В. Г. Худякова «Стычка с финляндскими контрабандистами» (1853) появилась у Третьякова одной из первых в 1856 году. Этот год и считается временем рождения Третьяковской галереи. Затем последовала покупка работ И. П. Трутнева, А. К. Саврасова, К. А. Трутовского, Ф. А. Бруни, Л. Ф. Лагорио и др. Зная о произведениях К. П. Брюллова, находящихся в Италии, Третьяков попросил приобрести у наследников археолога М. Ланчи его портрет. Таким образом в 1860 году в коллекции появилась первая работа «великого Карла» – «Портрет археолога М. Ланчи» (1851). Так Третьяковым была начата многолетняя самоотверженная собирательская работа, скромная, не рассчитанная на рекламу и восхваления. Можно сказать, что уже с самого начала коллекционирования он имел ясное представление о цели своего труда.

За 42 года своего собирательства Павел Михайлович встречался и общался с огромным множеством людей. Первым его другом был брат Сергей Михайлович. Братья-погодки вместе росли и развивались. Характеры у них были совершенно разные, но именно поэтому удачно дополняли друг друга. В торговых делах они безусловно полагались друг на друга, в художественных – тоже нередко действовали сообща. Братья совместно купили Ташкентскую коллекцию Верещагина, были и отдельные случаи, когда Павел Михайлович советовал Сергею Михайловичу приобрести хорошие вещи, которые сам по какой-то причине в тот момент купить не мог. Это были картины: Васильева – «В Крымских горах», Перова – «Птицелов», Куинджи – «Украинская ночь», Бронникова – «Освящение гермы», Гуна – «Попался». Неизвестно, как встретил Павел Михайлович желание брата собирать картины иностранных художников, но со временем он очень заинтересовался этими приобретениями. Собрание Сергея Михайловича получилось исключительным по качеству. Он покупал, менял, улучшал. Когда он умер в 1892 году, осталось 84 произведения 52 художников, работавших в XIX веке, по большей части французских мастеров.

Сохранилось много писем Сергея Михайловича к брату, где он сообщал о покупках и встречах, о делах фабрики (о переходе на восьмичасовой рабочий день, о проведении электричества и т. д.). Писал он и о картинах русских художников. Писем же Павла Михайловича, к сожалению, имеется мало. Вот одно из них.

«Любезный брат! Принять участие в Академической комиссии никак не могу; я так занят, что ты не можешь себе представить, не видя близко постоянную мою жизнь, занят не только делами, но двумя разными общественными обязанностями, которые все-таки не могу исполнять так, как желал бы. Вот, например, нельзя заключить фабричный баланс без того, чтобы я не побывал на фабрике, а я не могу выехать туда ранее конца этого месяца. В Петербурге летом я ни разу не был по неимению времени. Осенью могу быть свободным, тогда я стремлюсь уехать. Ты живешь в Петербурге и пользы в Комиссии принесешь больше меня.

Получены пастели Лермита, из них "Весна" с фигурами, чудесная и совершенно достаточная. Лишние экземпляры только портят впечатление. Другое дело, если бы был еще один экземпляр черный вроде бывших больших на последней выставке. Поздравляю с именинницей. Желаю всего лучшего.

К этому времени коллекционирование в России перестало быть чисто дворянским занятием. Инициатива, как и во многих других областях, здесь перешла к просвещенным кругам купечества и интеллигенции. Самую первую художественную галерею основал некто Свиньин, его галерея, называвшаяся «Русским музеем», существовала с 1819 по 1839 год, а впоследствии была продана на аукционе. Следует упомянуть, что наиболее значительные художественные ценности в дореволюционной России были собраны купеческими кругами, представители которых не жалели средств на приобретение произведений искусства. Однако деятельность большинства купцов на поприще коллекционирования во многом обусловливалась модой. Собранные ими картины служили, как и у дворян, лишь для украшения собственных апартаментов. Коллекции собирали братья Боткины, К. Т. Солдатенков, Ф. И. Прянишников, В. А. Кокорев, Г. И. Хлудов, И. И. Четвериков, М. М. Зайцевский, В. С. Лепешкин, П. Образцов, позднее – братья Щукины, И. А. Морозов, С. И. Мамонтов и другие. Третьяков происходил, как и они, из купеческой среды и до конца своих дней оставался купцом: вместе с братом, Сергеем Михайловичем, он владел мануфактурной фабрикой в Костроме, и это давало ему средства для истинного дела его жизни – собирательства.

Кстати, состояние Павла Михайловича по сравнению с известными богачами того времени было невелико. Поэтому, покупая картины для галереи, он, как правило, торговался. Так, в письме к русскому художнику В. Стасову Третьяков писал: «Я не концессионер, не подрядчик, имею на своем попечении школу глухонемых и обязан продолжить начатое – собирание русских картин, – вот почему я вынужден поставить денежный вопрос на первый план».

Павел Михайлович не преследовал никаких корыстных целей. Им овладела идея создать музей национальной живописи. В завещании, составленном в 1860 году, всего через четыре года после покупки первых картин, он писал: «Для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие».

Убежденность Третьякова, его вера в свое дело кажутся удивительными, если вспомнить, что он закладывал основы галереи в то время, когда русская школа живописи как самобытное и значительное явление лишь смутно вырисовывалась в тени, отбрасываемой великой художественной традицией Запада, могучее древнерусское искусство было полузабыто, произведения русских художников рассеяны по частным коллекциям, дома и за границей, когда не было еще ни Репина, ни Сурикова, ни Серова, ни Левитана, тех их картин, без которых невозможно сейчас представить русское искусство. Это было время становления демократического искусства, время зарождения новой школы русской живописи. Принципы, которыми руководствовался Третьяков в своей деятельности, находились в тесной связи с общим подъемом народно-освободительного движения в России, и поэтому галерея сыграла такую выдающуюся организующую роль в развитии русского искусства. Художники и историки искусства давно уже заметили, что, «не появись в свое время П. М. Третьяков, не отдайся он всецело большой идее, не начни собирать воедино Русское Искусство, судьбы его были бы иные: быть может, мы не знали бы ни "Боярыни Морозовой", ни "Крестного хода…", ни всех тех больших и малых картин, кои сейчас украшают знаменитую Государственную Третьяковскую галерею». (М. Нестеров). Или: «…Без его помощи русская живопись никогда не вышла бы на открытый и свободный путь, так как Третьяков был единственный (или почти единственный), кто поддержал все, что было нового, свежего и дельного в русском художестве» (А. Бенуа).

Настоящих любителей, которые принимали бы активное участие в судьбе молодых художников, в старой Москве было мало. Они в основном ограничивались лишь покупкой картин для своих галерей, причем стремились купить картины подешевле. В отличие от них, Павел Михайлович Третьяков был настоящим меценатом. Его визит к художникам всегда считался волнующим событием, и не без душевного трепета все они, маститые и начинающие, ждали от Третьякова его тихого: «Прошу вас картину считать за мной», что было для всех равнозначно общественному признанию. В 1877 году И. Е. Репин писал П. М. Третьякову по поводу своей картины «Протодьякон»: «Признаюсь Вам откровенно, что если уж его продавать, то только в Ваши руки, в Вашу галерею, ибо, говорю без лести, я считаю за большую для себя честь видеть там свои вещи». Нередко художники шли Третьякову на уступки (он никогда не покупал не торгуясь) и снижали для него свои цены, оказывая тем самым посильную поддержку его начинанию. А польза здесь была обоюдной. Павел Михайлович не только покупал картины, но и заказывал их, поддерживая таким образом художников и морально, и материально, что давало им возможность не зависеть от вкусов рынка.

В деятельности Третьякова-коллекционера прослеживается внимание прежде всего к творчеству современных ему художников реалистического направления середины и второй половины XIX века – передвижников, представителей демократического крыла отечественной школы, что определило своеобразие собрания галереи, влияние этого собрания на развитие реалистического искусства, его прогрессивное, революционизирующее общественно-воспитательное воздействие. Но в 1860-е годы, когда Товарищества передвижных художественных выставок еще не было, Третьяков покупал картины официальной академической школы, а с конца 80-х годов – произведения М. В. Нестерова, К. А. Коровина, В. А. Серова и других. Тогда же Третьяков начал собирать графику, в 90-х годах – иконы.

У Третьякова был безошибочный вкус. Он не боялся покупать произведения молодых, еще неизвестных художников. Об особенностях собирательства Павла Михайловича свидетельствует и тот факт, что многие работы для галереи были выполнены по его собственному заказу. И ни тогда, ни сегодня эти работы не разочаровывают самых требовательных ценителей отечественного искусства ни своей проблематикой, ни художественными достоинствами. Он покупал произведения, даже если против выступали очень сильные и уважаемые авторитеты вроде Л. Н. Толстого, не признававшего религиозной живописи В. М. Васнецова. Покупал даже те картины, которые были запрещены царскими властями для публичного обозрения.

Одной из таких картин стал «Сельский крестный ход на Пасхе» В. Г. Перова. На фоне хмурого деревенского пейзажа разворачивается нестройное пьяное шествие с образами и хоругвями после праздничной пасхальной службы. С жестким реализмом Перов передает не столько физическое, сколько духовное убожество этих людей. Картина произвела на современников убийственное впечатление контрастом между смыслом обряда и тем почти животным состоянием, до которого может опуститься человек. «Сельский крестный ход на Пасхе» вызвал протест официальной критики и церкви, картина была снята с выставки Общества поощрения художеств, запрещена к показу и воспроизведению. Купившему ее Павлу Михайловичу Третьякову художник В. Г. Худяков писал: «…слухи носятся, что будто бы Вам от св. Синода скоро сделают запрос, на каком основании Вы покупаете такие безнравственные картины и выставляете публике?»

Павел Михайлович приобретал картины на выставках и непосредственно в мастерских художников, иногда покупал целые собрания: в 1874 году приобрел туркестанскую серию В. В. Верещагина (13 картин, 133 рисунка и 81 этюд), в 1880-м – его же индийскую серию (78 этюдов). В собрание Третьякова входило свыше 80 этюдов А. А. Иванова. В 1885 году Третьяков купил 102 этюда В. Д. Поленова, выполненных художником во время путешествия по Турции, Египту, Сирии и Палестине. У В. М. Васнецова Павел Михайлович приобрел собрание эскизов, сделанных в период работы над росписями в киевском Владимирском соборе. Наиболее полно и лучшими работами оказались представлены в его собрании В. Г. Перов, И. Н. Крамской, И. Е. Репин, В. И. Суриков, И. И. Левитан, В. А. Серов. Попутно шло пополнение галереи произведениями художников XVIII – первой половины XIX столетия и памятниками древнерусской живописи. Этот героический период русского искусства можно понять, прочувствовать и изучить в Москве, в «Третьяковке» так, как нигде больше.

Все художники, молодые и уже знаменитые, мечтали, чтобы их картина висела в Третьяковской галерее, потому что уже сам факт покупки картины Павлом Михайловичем был актом общественного признания таланта художника. Так один удивительный человек смог повлиять на все русское живописное искусство и стать выразителем общественного мнения России.

Огромная историческая заслуга Третьякова – это его непоколебимая вера в торжество русской национальной школы живописи, вера, возникшая в конце 50-х годов XIX столетия и пронесенная им через всю жизнь, через все трудности и испытания. Можно с уверенностью сказать, что в наступившем в конце XIX века триумфе русской живописи личная заслуга П. М. Третьякова исключительно велика и неоценима.

В письмах Павла Михайловича сохранились свидетельства этой его горячей веры. Вот одно из них. В послании к художнику Риццони от 18 февраля 1865 года он писал: «В прошедшем письме к Вам может показаться непонятным мое выражение: "Вот тогда мы поговорили бы с неверующими" – я поясню Вам его: многие положительно не хотят верить в хорошую будущность русского искусства и уверяют, что если иногда какой художник наш напишет недурную вещь, то как-то случайно, и что он же потом увеличит собой ряд бездарностей. Вы знаете, я иного мнения, иначе я не собирал бы коллекцию русских картин, но иногда не мог не согласиться с приводимыми фактами; и вот всякий успех, каждый шаг вперед мне очень дороги, и очень бы был я счастлив, если бы дождался на нашей улице праздника». И примерно через месяц, возвращаясь к той же мысли, Третьяков писал: «Я как-то невольно верую в свою надежду: наша русская школа не последнею будет – было, действительно, пасмурное время, и довольно долго, но теперь туман проясняется».

Эта вера Третьякова не была слепым предчувствием, она опиралась на вдумчивое наблюдение за развитием русской живописи, на глубокое тонкое понимание формирующихся на демократической основе национальных идеалов.

Так, еще в 1857 году Павел Михайлович писал художнику-пейзажисту А. Г. Горавскому: «Об моем пейзаже, я Вас покорнейше попрошу оставить его, и вместо него написать мне когда-нибудь новый. Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес». Вместо этого Третьяков просил изображать простую природу, пусть даже самую невзрачную, «да чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всем может быть, это дело художника». В этой записке выражен тот самый эстетический принцип формирования галереи, возникший в результате продумывания путей развития русской национальной живописи. П. М. Третьяков угадал ее прогрессивные тенденции задолго до возникновения саврасовской картины «Грачи прилетели», пейзажей Васильева, Левитана, Серова, Остроухова и Нестерова – художников, сумевших в правдивом изображении природы России передать присущие ей поэзию и очарование.

Мысль о создании национальной, или народной, галереи Павел Михайлович впервые доверил художнику В. Г. Худякову и с предельной точностью изложил ее в завещательном письме, написанном в Варшаве 17(29) мая 1860 года, во время первой поездки за границу.

«Завещательное письмо

По Коммерческому договору фирмы нашей мы должны были каждый положить в кассовый сундук конторы нашей конверт, в котором должно быть означено желание, как поступить в случае смерти оставившего конверт с капиталом его, находящимся в фирме, или другое какое-либо распоряжение.

Я хотел сделать распоряжение на случай моей смерти по заключению баланса к 3-му числу апреля сего 1860 г., но не мог успеть сделать до моего отъезда, почему и пишу теперь в Варшаве.

Так как имею очень мало времени, то и надеюсь ясно высказать желание мое, но как бог даст, только желание мое искренне и непременно.

Из прилагаемой здесь копии баланса видно, что капитал мой в фирме сто девяносто три тысячи двести двадцать семь рублей, а весь капитал с недвижимым имением и кассою, находящиеся в ведении брата Сергея Михайловича двести шестьдесят шесть тысяч сто восемьдесят шесть рублей. Сколько здесь без книг могу помнить, мне осталось после батюшки всего капитала с недвижимым имением на сто восемь тысяч р. серебром; я желаю, чтобы этот капитал был равно разделен между братом и сестрами. Капитал же сто пятьдесят тысяч р. серебром я завещеваю на устройство в Москве художественного музеума или общественной картинной галереи и прошу любезных братьев моих Сергея Михайловича и Владимира Дмитриевича и сестер моих Елизавету, Софию и Надежду непременно исполнить просьбу мою; но как выполнить, надо будет посоветоваться с умными и опытными, т. е. знающими и понимающими искусство и которые поняли бы важность учреждения подобного заведения, сочувствовали бы ей. Между прочим, сообщаю и свой план.

Я полагал бы, во-первых, приобрести (я забыл упомянуть, что желал бы оставить национальную галерею, т. е. состоящую из картин русских художников) галерею Прянишникова Ф. И. как можно выгодным образом; сколько мне известно, он ее уступит для общественной галереи, но употребить все возможные старания приобресть се выгоднейшим образом. Покупка эта должна обойтиться, по моему предположению, около пятидесяти тысяч р. К этой коллекции прибавить мои картины русских художников: Лагорио, Худякова, Лебедева, Штернберга, Шебуева, Соколова, Клодта, Саврасова, Горавского и еще какие будут и которые найдут достойными. Потом передать просьбу мою – всем нашим московским любителям – оказать пособие составлению галереи, пожертвованием от каждого какой-либо картины русского художника, или и иностранного, потому что при галерее русских художников можно устроить и галерею знаменитых иностранных художников.

Для всей этой галереи пока нанять приличное помещение в хорошем и удобном месте Города, отделать комнаты чисто, удобно для картин, но без малейшей роскоши, потому что помещение это должно быть только временное.

При галерее иметь одного надзирателя за жалованье или из любителей без жалованья, т. е. безвозмездно, но во всяком случае добросовестного, и иметь одного или двух сторожей. Отопление должно быть хозяина дома; освещения быть не может; итак, кроме платы сторожам, расходов быть не может.

Вход для публики без различия открыт с платою от 10 до 15 коп. серебром. Копировать дозволить всем безвозмездно.

Из сбора за вход, как бы ни была холодна наша публика к художественным произв., за исключением уплаты за квартиру и сторожам должна непременно оставаться какая-нибудь сумма, которая должна откладываться в запасный капитал галереи и приращаться процентами, сколько можно выгоднее.

Из завещеваемой мною суммы 150 000 р., как мной предполагается, уплатится за галерею Прянишникова, за устройство помещения, за квартиру за первое время; итак, как затем останется еще довольно значительный капитал, то я желал бы, чтобы составилось общество любителей художеств, но частное не от правительства и главное без чиновничества. Общество должно принять остаток капитала, заботиться, чтобы приращение его процентами было сколько возможно выгоднее. Общество же получает сбор на вход и делает необходимые расходы, но не иначе, как по согласию всего общества. Некоторые картины, по единодушному решению общества найденные недостойными находиться в галерее, продаются, и вырученные за них деньги поступают также в кассу общества.

Все решения общества производить баллотировкой.

Члены общества выбираются без платы, т. е. без взноса ими какой бы то ни было суммы потому, что члены должны выбираться действительные любители из всех сословий, но не по капиталу и не значению в обществе, а по знанию и пониманию ими изящных искусств или по истинному сочувствию им. Очень полезно выбирать в члены добросовестных художников.

Из капитала общества должно приобретать все особенно замечательные, редкие произведения русских художников, все равно какого бы времени они ни были. Но стараться приобретать выгодно и опять же с общего согласия всех членов.

Общество должно составить устав, которым бы оно могло руководствоваться и который бы был утвержден правительством, но без всякого вмешательства в дела и распоряжения общества.

Когда галерея московская приобретет довольно истинно замечательных произведений покупкою и, я смею надеяться, по крайней мере предполагаю так, если не уверен вполне, пожертвованиями других истинных любителей, даже, может быть, целые галереи будут переходить из частных домов в предполагаемую нами национальную или народную галерею, потом при начале галереи, может быть, принесут ей в дар некоторые художники что-нибудь из своих замечательных произведений (не замечательные же все должны быть проданы, как выше сказано было), тогда на остающийся капитал приобресть для помещения галереи приличный дом, устроить в нем удобное для вещей помещение с хорошим освещением, но без роскоши, потому что роскошная отделка не принесет пользы, напротив, невыгодна будет для художественных произведений.

Затем, если останется сумма, то ее и другие какие-либо доходы общества употребить на приобретение, как выше сказано, истинно замечательных художественных произведений.

Более всех обращаюсь с просьбой моей к брату Сергею; прошу вникнуть в смысл желания моего, не осмеять его, понять, что для доставляющего ни жены, ни детей и оставляющего мать, брата и сестру, вполне обеспеченных, для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие.

Потом если предположение это состоится, то прошу брата Сергея быть членом общества и позаботиться о выполнении всех моих желаний относительно устройства общества.

Если в случае смерти моей после этого письма представлено будет второе, но в нем что-либо изменится против этого, то прошу поступить согласно последнего.

Из вышеозначенного капитала 266 180 р., выключая наследственный капитал 108 000 р. и на устройство н. галереи 150 000 р., останется его затем 8180 р. Этот капитал и что вновь приобретется торговлей на мой капитал прошу употребить на выдачу в замужество бедных невест, но за добропорядочных людей.

Более я ничего не желаю, прошу всех, перед кем согрешил, кого обидел, простить меня и не осудить моего распоряжения; потому будет довольно осуждающих и кроме вас, то хоть вы-то, дорогие мне, останьтесь на моей стороне.

Завещание это родным исполнить не пришлось. Павел Михайлович сам осуществил свою мечту – создал народную художественную галерею.

Интересные высказывания П. М. Третьякова можно встретить и в переписке с Верещагиным по поводу изображения современной им Русско-турецкой войны 1877–1878 годов за независимость Болгарии от Турции, войны, в которой Россия выступила на стороне Болгарии. Узнав от Стасова, что Верещагин собирается ехать на фронт, чтобы писать серию картин об этой войне, П. М. Третьяков писал Стасову: «Только может быть в далеком будущем будет оценена жертва, принесенная русским народом». Третьяков предлагал Верещагину уплатить вперед большую сумму за его работу: «Как ни странно приобретать коллекцию, не зная содержание ее, но Верещагин такой художник, что в этом случае на него можно положиться, тем более, что помещая в частные руки, он не будет связан выбором сюжетов и, наверное, будет проникнут духом принесенной народной жертвы и блестящих подвигов русских солдат и некоторых отдельных личностей, благодаря которым дело наше выгорело, несмотря на неумелость руководителей и глупость и подлость многих личностей». И, переходя к картине Верещагина «Пленные», Павел Михайлович замечает, что она «одна сама по себе не представляет страницы из болгарской войны, подобные сцены могут быть и в Афганистане, да и во многих местах; я на нее смотрю как на преддверие в коллекцию».

Это письмо вызвало восторг Стасова, который считал его историческим в деле русского искусства.

Иного мнения был Верещагин: «Что касается Вашего письма к В. В. Стасову по поводу виденной Вами моей картины, то очевидно, что мы с Вами расходимся немного в оценке моих работ и очень много в их направлении. Передо мной, как перед художником, – Война, и я ее бью, сколько у меня есть сил; сильны ли, действительны ли мои удары – это вопрос, вопрос моего таланта, но я бью с размаха и без пощады. Вас же, очевидно, занимает не столько вообще мировая идея войны, сколько ее частность, например, в данном случае "жертвы русского народа", блестящие подвиги русских солдат и некоторых отдельных личностей, поэтому и картина моя, Вами виденная, кажется Вам достойной быть только "преддверием будущей коллекции". Я же эту картину считаю одною из самых существенных из всех мною сделанных и имеющих быть сделанными. Признаюсь, я немного удивляюсь, как Вы, Павел Михайлович, как мне казалось, понявший мои туркестанские работы, могли рассчитывать найти во мне и то миросозерцание, и ту податливость, которые, очевидно, Вам так дороги…»

Помимо собирательства, Павел Михайлович Третьяков активно участвовал в благотворительной деятельности.

Он состоял почетным членом Общества любителей художеств и Музыкального общества со дня их основания, вносил солидные суммы, поддерживая все просветительские начинания. Оказывал материальную помощь отдельным художникам и Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества, с 1869 года являлся членом совета Московского попечительства о бедных. Был также членом советов Московского коммерческого и Александровского коммерческого училищ. Половину своих средств Павел Михайлович завещал на благотворительные цели: на устройство приюта для вдов, малолетних детей и незамужних дочерей умерших художников (был построен в 1909–1912 годах архитектором Н. С. Курдюковым в Лаврушинском переулке), для раздачи рабочим и служащим своих предприятий, а также на финансирование галереи. Принимал участие во всех пожертвованиях в помощь семьям солдат, погибших во время Крымской и Русско-турецкой (1877–1878 годов) войн. Стипендии П. М. Третьякова были установлены в коммерческих училищах – Московском и Александровском.

Павел Михайлович никогда не отказывал в денежной помощи художникам и прочим просителям, тщательно заботился о денежных делах живописцев, которые без страха вверяли ему свои сбережения. Он многократно ссужал деньги своему доброму советнику и консультанту И. Н. Крамскому, бескорыстно помогал В. Г. Худякову, К. А. Трутовскому, М. К. Клодту и многим другим.

Братьями – Павлом и Сергеем Третьяковыми было основано в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых. Павел Михайлович очень серьезно относился к своему детищу. История этого огромного среднего и высшего учебного заведения началась, как в сказке. Жил в Петербурге учитель математики по фамилии Арнольд. Был у него сын. Мальчик, когда ему исполнилось два года, упал, ушиб голову, отчего на одно ухо оглох совсем, а другим почти не слышал. Отец сам старательно занимался с ним, чтобы он не потерял речи. Молодой Арнольд получил образование заграницей, вернулся в Россию и поступил на чиновничью службу. Получив после смерти отца небольшое наследство, он решил употребить его на пользу себе подобных – глухих и глухонемых. Он открыл маленькую школу, но в Петербурге уже было казенное училище, куда состоятельные люди отдавали за хорошую плату своих глухонемых детей для образования и воспитания. К Арнольду обращались люди неимущие, и дело его шло плохо. Тогда он решил перебраться в Москву, где в то время такого училища не было. В 1850 году он купил в Химках две дачки и расположился в них со своими двенадцатью учениками. Но вскоре прогорел, и ему пришлось просить помощи у благотворителей. Так дошел он до московского городского головы Александра Алексеевича Щербатова. Тот свел Арнольда с П. М. Третьяковым и Д. П. Боткиным. Эти, в свою очередь, привлекли нескольких коммерсантов. В 1863 году был основан попечительный комитет.

В 1869 году попечительный комитет был утвержден, получил устав, училищу было присвоено название Арнольдовского. Вначале занятия с глухонемыми живой речью были поставлены довольно примитивно, и Павел Михайлович на свои средства отправил директора Д. К. Органова за границу ознакомиться с постановкой дела в аналогичных школах. Помимо общеобразовательных предметов, детям преподавались и ремесла. Училище, или, как его звали в обиходе, заведение глухонемых получило в собственность большой каменный дом с огромным садом, где учились и жили 156 учеников и учениц, а в начале 1890-х годов Павел Михайлович построил на свои средства больницу на 32 кровати.

Попечительство над училищем, начавшееся в 60-е годы, продолжалось в течение всей жизни Павла Михайловича и после его смерти. В своем завещании Павел Михайлович предусмотрел огромные капиталы для училища глухонемых. Мальчики и девочки воспитывались до 16 лет и выходили в жизнь, получив профессию. Третьяков подбирал лучших преподавателей, знакомился с методикой обучения, следил, чтобы воспитанников хорошо кормили и одевали. В каждый приезд в училище он обходил классы и мастерские в часы занятий, всегда присутствовал на экзаменах.

В 1871 году по инициативе Павла и Сергея Третьяковых был проложен проезд между Никольской улицей и Театральным проездом на месте существовавшего ранее, но застроенного в XVIII веке проезда. На участке, приобретенном Третьяковыми специально для устройства проезда, архитектор А. С. Каминский в 1870–1871 годах возвел два здания с проездными арками, обращенными на Никольскую улицу и на Театральный проезд; фасад здания со стороны Театрального проезда был встроен в Китайгородскую стену рядом с башней (1534–1538 годы) и решен в романтическо-средневековом духе. Внутри проезда находились магазины. Подобное градостроительное решение уникально для Москвы. Новая конструкция получила название Третьяковского проезда.

Толковый словарь определяет благотворительность как «безвозмездные действия и поступки, направленные на общественную пользу». Применительно к жизни Павла Михайловича Третьякова хочется добавить: «и которые не забудутся никогда».

Характер Павла Михайловича сохранил некоторые черты, напоминающие о купеческих традициях семьи и личного опыта. К счастью для великого дела – создания галереи, он был совершенно бескорыстен, руководствовался интересами России и русской культуры, обращенными на пользу большого культурного начинания. Третьяков привык уважать данное раз слово и делал все для того, чтобы вести дела с художниками честно и открыто, внушая им веру в солидность и прочность предпринятого им дела – создания галереи русской живописи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Лариса Рейснер автора Пржиборовская Галина

Лев Михайлович Рейснер Екатерина Александровна не останется без воспитанника. Новый пойдет уже в Ларинскую гимназию, будет учиться музыке и рисованию. В 1919 году, семнадцати лет, получая паспорт, возьмет отчество Михайлович и фамилию Рейснер. И никто из его будущих друзей,

Из книги Прощай, КГБ автора Яровой Аркадий Федорович

В. Г. Третьяков Вот написал предыдущую главу и подумал: не сложится ли у читателя превратное мнение о чекистах?И в самом деле, в Инспекторском более чем в других управлениях центрального аппарата есть возможность заболеть страшной, неизлечимой болезнью под названием

Из книги Изобретение театра автора Розовский Марк Григорьевич

Сергей Третьяков. Хочу ребенка Режиссер-постановщик – Роберт Лич (Великобритания)Сценография и костюмы – Джеймс Мерифилд (Великобритания)Премьера – февраль 1999 г.Этюд о ТретьяковеДраматургическое наследие Сергея Третьякова весьма обширно и заставляет нас о многом

Из книги Моя фронтовая лыжня автора Геродник Геннадий Иосифович

Дмитрий Михайлович Есть кроме меня в нашем батальоне еще один педагог - преподаватель истории в средней школе Федоров. Я подружился с ним по пути в полк, в эшелоне. Когда мы остаемся вдвоем, то называем друг друга по имени-отчеству.Но впервые услышал я об учителе Федорове

Из книги 99 имен Серебряного века автора Безелянский Юрий Николаевич

Из книги 100 великих оригиналов и чудаков автора Баландин Рудольф Константинович

Павел I Павел I. Худ. В. Боровиковский, 1800 г.Порой шутом на троне представляют императора Павла I (1754–1801). Сохранилось немало анекдотов о его нелепых распоряжениях. Хотя шутовства он не терпел, был вспыльчивым и взбалмошным – большим чудаком и оригиналом.В отличие от

Из книги 15 лет русского футуризма автора Крученых Алексей Елисеевич

Сергей Третьяков Биография моего стиха Первый язык, которым владею - латышский.Вместо «сперва», я говорю «папрежде», ибо по-латышски «сперва» - паприэкш. Вместо «просто так» - «так само», точный перевод латышского «та пат».Первые игры - игра в дом с приготовлением еды

Из книги Третьяков автора Анисов Лев Михайлович

Из книги Явка до востребования автора Окулов Василий Николаевич

7. ШАЛВА МИХАЙЛОВИЧ Утром приходит ко мне седовласый, всеми уважаемый в колонии человек. Остроумный, гостеприимный и доброжелательный грузин, занимавший высокую должность в одной из крупных международных организаций.- У меня случилось несчастье, уважаемый Василий

Из книги Люди и взрывы автора Цукерман Вениамин Аронович

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ ПАВЕЛ МИХАЙЛОВИЧ ЗЕРНОВ Заочное знакомство Юлия Борисовича с организатором и первым директором института Павлом Михайловичем Зерновым произошло примерно за год до фактического. «За неделю до окончания войны, 2 мая 1945 года,- рассказывает Харитон,-

Из книги Начальник внешней разведки. Спецоперации генерала Сахаровского автора Прокофьев Валерий Иванович

ФИТИН Павел Михайлович Родился 28 декабря 1907 года в селе Ожогино Ялуторовского уезда Тобольской губернии в крестьянской семье.В период учебы в школе и после ее окончания занимался комсомольской работой. В 1927 году вступил в ВКП(б).После окончания в 1932 году инженерного

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

ЛОПАТИН Лев Михайлович 1(13).6.1855 – 21.3.1920Философ. Председатель Московского психологического общества (с 1899). Редактор журнала «Вопросы философии и психологии» (соред. в 1894–1905; ред. в 1906–1918). Сочинения «Положительные задачи философии» (ч. 1–2, М., 1886–1891), «История древней

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич

Из книги Русские предприниматели. Двигатели прогресса автора Мудрова Ирина Анатольевна

Из книги Начальники советской внешней разведки автора Антонов Владимир Сергеевич